Страница 94 из 94
Ритм меняется. Диван скрипит тихо, плед сбивается под спиной, за окном мелькают фары, а я держусь за него и думаю только одно: вот она, моя жизнь. Не идеальная. Не гладкая. С бывшим мужем, судами, дочерью, пекарней, документами, новым залом, старым письмом и мужчиной, который сейчас во мне так глубоко, что хочется плакать и смеяться одновременно.
Оргазм приходит мощно. Горячо. С его именем на губах. Андрей удерживает меня, идет следом, срывается в мое плечо, тяжело дышит, и еще долго не отпускает. Его тело накрывает мое, но не давит. Я чувствую его вес, тепло, сердцебиение. Хороший вес. Настоящий. Тот, под которым не хочется исчезнуть. Хочется остаться.
Мы лежим молча.
Комната пахнет нами, хлебом снизу, чистым бельем и открытием нового места. Я провожу пальцами по его спине. Он целует мое плечо.
— Ты здесь? — спрашивает он.
— Нет. Проверяю договор аренды.
Он тихо смеется мне в кожу.
— Жестокая женщина.
— Хозяйка.
— Моя хозяйка.
Я поворачиваю голову и смотрю на него.
Он понимает, что сказал, но не забирает слова назад. Я тоже больше не вздрагиваю от них.
— Да, — говорю. — Но только потому, что сама так решила.
— Только так.
Он поднимается на локте, убирает волосы с моего лица. Взгляд становится серьезным.
— У меня есть письмо.
Я замираю.
— Андрей.
— Новое. Не старое. И я не передавал его через Олега.
— Очень мудро.
— Оно в моей куртке. Можешь не читать сегодня.
— После секса в комнате отдыха владельца мужчина сообщает о письме. Лавров, ты умеешь держать интригу.
— Я старался.
— Неси.
Он встает, натягивает брюки, идет к двери. Я лежу, завернувшись в плед, и смотрю на него. На широкую спину, на следы моих ногтей, на то, как он достает из внутреннего кармана конверт.
Обычный белый конверт.
На нем написано:
Марине. Лично. В руки. Без посредников.
Я смеюсь. Не могу удержаться.
— Отличное уточнение.
— Учел исторические ошибки.
Он садится рядом и протягивает мне конверт.
— Читай, когда захочешь.
Я открываю сразу.
Внутри один лист.
Почерк Андрея стал ровнее за эти годы, но в нем все равно есть та самая резкость, которую я узнала в старом письме.
«Марина, год назад ты сказала, что выбираешь себя. Я тогда понял: если когда-нибудь ты выберешь меня, я должен быть не дорогой, по которой тебя увели, а человеком, рядом с которым ты идешь сама. Я люблю тебя. Не за пекарню, не за силу, не за то, что ты выстояла. Я люблю тебя утром без макияжа, злую над договором, смеющуюся с Алисой, уставшую у печи, опасную с микрофоном и тихую после долгого дня. Я хочу быть твоим мужем. Не владельцем твоей жизни. Не спасателем. Мужем. Если ты захочешь. Я буду у старой библиотеки завтра в семь. Просто потому, что однажды у нас украли этот разговор. Теперь я хочу дать тебе его правильно. Андрей».
Я дочитываю.
Лист дрожит в руках. Не сильно. Достаточно, чтобы он заметил.
— Ты зовешь меня к библиотеке? — спрашиваю.
— Да.
— После того, что мы только что сделали на диване?
— Я умею разделять предложение и диван.
— Великолепный навык.
Он молчит. Смотрит серьезно.
— Я не хочу ответа сейчас. Я хочу, чтобы ты пришла, если захочешь. Как тогда. Только теперь письмо у тебя.
Горло сжимает.
Вот так лечится старая кража. Не громким жестом. Не кольцом в бокале. Не сценой перед гостями. Письмом в руки. Выбором. Временем. Возможностью прийти самой.
Я складываю лист и кладу на стол.
— Андрей.
— Да.
— Завтра в семь у нас мастер-класс по булочкам.
Он моргает.
На лице появляется такое выражение, что я едва удерживаюсь от смеха.
— Отменить?
— Нет. Я хозяйка. У меня расписание.
Он смотрит на меня.
— Тогда я подожду.
— У библиотеки?
— Сколько нужно.
Я касаюсь пальцами его щеки.
— Не придется до закрытия.
Он закрывает глаза на секунду.
Когда открывает, в них уже слишком много.
— Марина…
— Завтра после мастер-класса я приду. В семь сорок. Если ты очень хочешь символизма, возьми кофе. Я приду голодная.
Он смеется. Хрипло, тихо, счастливо.
— Да, Марина Викторовна.
— И Андрей...
— Да?
— Кольцо можешь взять. Но решение я скажу сама.
Он наклоняется ко мне, целует ладонь.
— Я другого и не хочу.
Я смотрю на него, на письмо, на темное окно, за которым спит новый хлебозавод, на свою одежду, разбросанную по комнате отдыха владельца, и чувствую такое спокойное счастье, что даже страшно его трогать лишними словами.
Год назад моя жизнь закончилась в запахе ванили и измены.
Сегодня она пахнет хлебом, его кожей и письмом, которое наконец дошло до адресата.
А завтра в семь сорок я пойду к старой библиотеке...
И скажу - да.
Эта книга завершена. В серии Я больше не твоя есть еще книги.