Страница 59 из 94
— Да. Сейчас найду.
— Отправьте Петру Аркадьевичу. И проверьте, кто заходил по ссылке.
— Там был доступ по паролю.
— Пароль кому давали?
Пауза.
— Олегу Сергеевичу.
— А он мог переслать.
— Да.
Наталья Петровна почти плачет. Нет, это слово нельзя. Она едва держится. Голос срывается на каждом втором слоге.
— Марина Викторовна, я виновата. Я думала, банк. Он сказал срочно, я…
— Наталья Петровна, дышите. Сейчас не время умирать от вины. Доступ закрыть, логи поднять, ссылку юристу. Потом будем разбирать.
— Да. Да, сейчас.
Отключаемся.
Я откидываюсь на спинку стула и впервые за вечер чувствую, как сильно болит спина. Между лопатками тянет, шея каменная, глаза сухие. На столе уже четыре чашки остывшего кофе, ни одна не моя. Я не помню, когда успела налить. Зато помню, что опять не ела. Андрей тоже помнит, судя по взгляду, но молчит. Умный мужчина иногда ценен тем, что не сует в рот пирожок в момент подделки подписи.
— Поставщик подтвердил получение письма, — говорит он, читая сообщение. — До понедельника отгрузки только на старые реквизиты. Арендодатель тоже подтвердил: никаких переоформлений без очной встречи с тобой и юристом.
— Значит, первый удар отбили.
— Да.
— А второй?
Он поднимает глаза.
— Второй?
Я показываю сообщение неизвестного номера с договором.
— Они прислали мне это не просто так. Они хотели, чтобы я испугалась. Значит, дальше будет что-то публичное. Или попытка зайти сюда с бумагами.
Андрей смотрит на меня с коротким одобрением.
— Ты права.
— Не говори так с видом, будто я ученица, которая решила задачу.
— Хорошо. Ты видишь ход противника.
— Вот так лучше.
Телефон снова вибрирует.
Наталья Петровна присылает скрин логов по архивной ссылке.
Доступ в феврале. Олег.
Доступ три недели назад. Незнакомый IP.
Доступ вчера вечером. Пользователь с именем
A.Romanov
.
Артем.
Я поворачиваю экран к Андрею.
Он читает.
Лицо становится жестким.
— Теперь у нас есть цепочка, — говорит он. — Архив, сканы, выпуск подписи, договор, рассылка.
— И Артем в логах.
— Да.
Я должна почувствовать облегчение.
Вместо этого чувствую, как по спине проходит холод. Потому что человек, который был у нас под видом курьера, который стоял у моего подъезда, который связан с Вероникой и поддельной подписью, вчера спокойно заходил в наш цифровой архив. А значит, он мог взять не только сканы. Он мог видеть договоры, поставщиков, счета, личные данные сотрудников.
— Завтра утром они придут, — говорю.
— Возможно.
— Не возможно. Придут. С договором. С охраной или юристом. Чтобы создать картинку: Марина сопротивляется передаче, которую сама подписала.
Андрей кивает.
— Тогда встретим их не одни.
— Я вызову Петра Аркадьевича.
— И полицию предупредим заранее. Заявление по факту подделки подписи уже готовят. Если они придут с этим договором, это будет продолжение попытки захвата.
Я смотрю на пустой зал за стеклом кабинета. Моя пекарня в полумраке. Стулья подняты на столы, витрина вымыта, на полке ряд пакетов для хлеба. Сколько раз я закрывала этот зал вечером, думая только о том, сколько завтра поставить теста. Сейчас я планирую встречу с людьми, которые хотят войти сюда как новые хозяева.
— Они не войдут, — говорю.
— Нет.
Слово Андрея ложится рядом с моим. Крепко.
Я поворачиваюсь к нему.
— Но ты утром не сядешь у окна как владелец ситуации.
— Не сяду.
— Не будешь говорить вместо меня.
— Не буду.
— Не будешь смотреть на меня так, будто я сейчас упаду.
Он выдерживает паузу.
— Постараюсь.
— Андрей.
— Ты не упадешь. Но если захочешь опереться, я буду рядом. Это разные вещи.
Воздух в кабинете становится плотнее. Опять. Как всегда рядом с ним, когда мы доходим до края делового разговора и под ним открывается другое. Вчера его руки были на моей коже. Сегодня между нами стол, ноутбук, поддельный договор и моя злость. Но тело не забыло. Оно сидит во мне тихо, уставшее, упрямое, и реагирует на его голос так, будто юридические документы могут подождать.
— Я все еще злюсь, — говорю.
— Знаю.
— И все еще не жалею о той ночи.
Он смотрит на меня темно.
— Знаю.
— Откуда?
— Ты не смотришь на меня как на ошибку.
Вот гад.
Точный, спокойный, невозможный.
Я отвожу взгляд первой. На этот раз не из слабости. Чтобы не сказать лишнего в ночь перед новым боем.
Телефон звонит резко.
Олег.
Я включаю запись.
— Да.
— Марина, — голос у него рваный. — Мне только что пришел этот договор. С твоей подписью.
— Я знаю. Подпись поддельная.
— Вероника сказала, что если я не перестану помогать тебе, завтра она введет «нового операционного управляющего» в пекарню. С договором. И с Артемом.
— Во сколько?
Пауза.
— В восемь утра.
Я смотрю на Андрея.
Он уже пишет кому-то сообщение.
— Олег, — говорю. — Ты приедешь к пекарне в семь тридцать. С паспортом, всеми документами по «СоколФуд», страховке, переписками с Вероникой и готовностью дать пояснения полиции. Без спектакля. Без «нас подставили». Без попытки вернуть меня.
— Марина…
— Да или нет?
Он молчит.
Потом говорит:
— Да.
— И еще. Если ты предупредишь Веронику, я узнаю.
— Я не буду.
— Посмотрим.
Отключаюсь.
В кабинете тихо. Только холодильник за стеной гудит, где-то в трубах щелкает вода, телефон Андрея светится сообщениями.
— Завтра в восемь, — говорит он.
— Значит, открываемся в семь.
— Ты хочешь открыть пекарню?
— Да.
— При таком риске?
Я смотрю на него.
— Если они хотят картинку, где в восемь заходят в пустую пекарню и размахивают договором, они ее не получат. В семь здесь будут сотрудники, клиенты, камеры, юрист, полиция и булочки. Пусть попробуют забрать «имущественный комплекс» у Нины Павловны с эклером.
Андрей медленно улыбается.
Не мягко.
Опасно.
— Вот теперь ты говоришь как хозяйка.
Я встаю.
— Я ею и являюсь.
И в этот момент на телефон приходит новое сообщение с неизвестного номера.
«Готовьте витрину, Марина Викторовна. Завтра у вас смена владельца. И да — договор уже отправлен в банк».