Страница 53 из 94
Не потому что больно.
Потому что много.
Слишком много всего в одном движении: его дыхание у моего виска, тяжесть его тела, мое собственное желание, чувство выбора, странная нежность, которую я не заказывала. Просто секс, Марина. Ты сама сказала. Просто секс.
Конечно.
Только кто бы объяснил это сердцу, которое в самый неподходящий момент решило вести себя как неопытное.
Андрей двигается медленно сначала, давая мне привыкнуть, найти ритм, не потеряться. Я сама подаюсь навстречу, и тогда он перестает сдерживаться так сильно. Не грубо. Но уже без той осторожной дистанции, которая сводила меня с ума. Взрослая страсть не похожа на юношеский пожар. Она глубже. Тяжелее. В ней меньше суеты и больше знания, куда положить руку, когда задержать дыхание, когда сказать имя.
Он говорит мое.
Я его.
И в какой-то момент все исчезает: Олег, Вероника, товарный знак, квартира, дочь, возраст, страх. Остаются только его руки, его рот, его тело, и я — не бывшая жена, не мать, не владелица пекарни, не женщина в процессе развода. Просто я. Живая. Желанная. Выбирающая.
После я лежу, уткнувшись лицом ему в плечо, и слушаю, как у нас обоих постепенно выравнивается дыхание.
Первой мыслью становится не «что я наделала».
Это уже хорошо.
Первой мыслью становится: я не жалею.
Вторая: надо бы не говорить это вслух, а то он услышит слишком много.
Андрей проводит ладонью по моей спине.
— Ты здесь?
— Нет. Ушла регистрировать товарный знак.
Его грудь под моей щекой вздрагивает от тихого смеха.
— Значит, здесь.
Молчим.
Потом я все-таки говорю:
— Это был просто секс.
Андрей не спорит. Не обижается. Не начинает объяснять, что для него нет.
— Хорошо.
Я приподнимаюсь на локте и смотрю на него.
— Ты невыносим.
— Почему?
— Потому что мог бы хоть раз сказать что-нибудь удобное для моей обороны.
— Например?
— Например: да, Марина, просто секс, ничего особенного.
Он смотрит на меня. В темноте его лицо мягче, но глаза всё такие же внимательные.
— Я могу не требовать большего. Но не буду врать, что для меня это ничего особенного.
Господи.
Этот мужчина опаснее всех патентных заявок вместе взятых.
— Андрей.
— Спи.
— Я не останусь до утра.
— Останешься.
— Не командуй.
— Не командую. Ты устала, на улице ночь, дома спят Алиса и Ксения, и если ты сейчас вызовешь такси, я поеду следом до подъезда. Можем сэкономить время.
Я смотрю на него.
— Это снова забота с элементами диктатуры.
— Да.
— Я возмущена.
— Вижу.
— И останусь только потому, что действительно устала.
— Разумеется.
Он притягивает меня к себе.
Я должна была бы отстраниться. Для порядка. Для внутренней протокольной чистоты. Но его рука на моей талии, тепло, кровать, ночь, и я впервые за много дней не должна прямо сейчас ничего фиксировать, отправлять, подписывать и спасать.
Поэтому остаюсь.
Утром просыпаюсь раньше него.
Сначала не понимаю, где я. Потом чувствую его руку у себя на животе и вспоминаю всё сразу. Не кусками. Целиком. Вино, машина, квартира, его губы, его тело, мое собственное «да». Щеки нагреваются. В сорок пять можно краснеть. Оказывается, организм не списал эту опцию.
Андрей спит рядом. Лицо расслабленное, волосы слегка растрепаны, на щеке тень щетины. Мужчина, который вчера был деловым союзником, свидетелем, щитом у окна и человеком с доступом к управляющей компании, сейчас просто спит в моей близости. И это интимнее, чем ночью. Ночью было желание. Утром — последствия. Не плохие. Но настоящие.
Я осторожно выбираюсь из кровати, беру его рубашку, надеваю. Платье где-то у кресла. На кухне тихо. За окном серое утро. На столе в гостиной лежит стопка папок, которые он забрал из машины. Вот он, романтический антураж: после секса с мужчиной мечты — кофе и документы по товарному знаку.
Иду искать воду и замираю у открытой двери кабинета.
Не хотела смотреть. Честно. Просто дверь приоткрыта, свет с окна падает на стол, и на краю лежит папка с моей фамилией.
«Соколова М.В.»
Сначала думаю: документы по текущему делу. Но папка старая. Плотная, с потертым уголком. Не новая.
Не трогаю.
Стою.
Потом вижу верхний лист, который наполовину высунулся.
Договор займа.
Дата — двенадцать лет назад.
Заемщик:
Соколов Олег Сергеевич.
Кредитор:
Лавров Андрей Сергеевич.
Назначение займа:
«Стартовые вложения в проект пекарни “Теплый хлеб” для Марины Соколовой».
Я читаю.
И внутри снова становится тихо.
Совсем по-другому.
Андрей за моей спиной говорит:
— Марина.
Я медленно поворачиваюсь.
Он стоит в дверях спальни, босой, в брюках, без рубашки. Лицо уже не сонное.
— Ты дал Олегу деньги на мою пекарню? — спрашиваю я.
Он молчит.
И этого достаточно.