Страница 20 из 94
Глава 5. Новая история
Пять минут закончились.
Я сижу в кабинете, смотрю на презентацию «Сокол Хлеб. Новая история» и чувствую, как внутри поднимается такая спокойная злость, что даже руки не дрожат. Плохой признак для Олега. Когда я дрожу, я еще человек, которому больно. Когда перестаю — я начинаю считать.
На первой странице — мои булочки с корицей.
Не похожие. Не вдохновленные. Мои. С тем самым тонким слоем глазури, который я выводила три недели, потому что обычная сахарная превращала булочку в липкий кирпич, а сливочная плохо держалась после охлаждения. Фотография тоже моя. Я сама ставила поднос у окна в семь утра, ловила свет, ругалась на Лену, которая норовила утащить одну булочку «для проверки качества», и потом выкладывала снимок в наш аккаунт.
Теперь эта фотография лежит в презентации Вероники и Олега.
«Концепция: Олег Соколов и Вероника Мельникова».
Новая история.
Чудно.
Сначала мой муж решил обновить себе женщину. Потом пекарню. Теперь историю. Логично, если у человека проблемы с верностью, ему и история старая мешает.
Я сохраняю презентацию, пересылаю Петру Аркадьевичу, Наталье Петровне и сама себе на три почты. После вчерашней ночи я вообще стала человеком, который отправляет все всем. Скоро буду пересылать себе фото завтрака: мало ли, Олег скажет, что это он ел.
Потом встаю и выхожу в зал.
Витрина полная, клиенты есть, кофемашина работает, Рома на кухне гремит противнями. Жизнь продолжается с наглостью, которой мне сейчас не хватает. Андрей сидит у окна с ноутбуком, но поднимает голову сразу, как я появляюсь. У него на лице нет вопросов для публики. Хорошо воспитанный мужчина. Или хорошо обученный бизнесом. Разницы сейчас нет.
— Нужно поговорить, — говорю я.
Он закрывает ноутбук.
— В кабинете?
— Нет. Там у меня пустой сейф и плохая энергетика. Можно за дальним столиком.
Андрей встает и идет следом. Лена бросает на нас быстрый взгляд, но молчит. Умная женщина. Я уже мысленно добавляю ей к премии не только деньги, но и коробку эклеров. При нынешнем положении эклеры у нас тоже валюта.
Садимся у стены, откуда виден зал и вход. Мне так спокойнее. Я не хочу снова оказаться спиной к двери, пока Олег входит и делает вид, что он здесь главный.
— Они использовали наши фото, описание рецептов и вывеску, — говорю, разворачивая к Андрею телефон. — «Сокол Хлеб. Новая история». Концепция Олега и Вероники. В презентации указано, что первая точка устарела, а новая будет работать на «обновленной линейке семейных рецептов».
Андрей читает молча.
Лицо у него не меняется, но пальцы на телефоне замирают на одной странице дольше. Там, где фото моих булочек и подпись про семейные рецепты.
— Это уже не семейная ссора, — говорит он. — Это коммерческая кража.
— Согласна.
— Управляющая компания получила эту презентацию вчера. Я сейчас подниму письмо.
— Ты можешь остановить аренду?
— Могу.
— Тогда не останавливай за меня. Останови, потому что они подали спорные материалы и подставляют арендодателя.
Он смотрит на меня.
— Ты формулируешь лучше, когда злишься.
— Я двадцать два года копила.
— Видно.
Я забираю телефон.
— Мне нужно на встречу с управляющей компанией. Сегодня.
— Она уже назначена.
Я поднимаю взгляд.
— Когда ты успел?
— Пока ты сидела в кабинете и не плакала.
— Я могла плакать.
— Могла. Но ты пересылала документы.
Нечего ответить. Неприятно, когда тебя видят без лишних объяснений. В браке Олег часто не видел даже то, что лежало перед ним на тарелке. Андрей за сутки считал слишком многое, и это одновременно удобно и опасно.
— Во сколько встреча?
— В двенадцать тридцать. «Галерея Север». Управляющая будет, юрист со стороны площадки будет. Олегу уже направили приглашение. Веронике тоже, как директору «СоколФуд».
Я медленно ставлю телефон на стол.
— Ты пригласил Веронику?
— Не я. Управляющая компания. После моего звонка и твоих документов.
— Отлично. Значит, утро опять будет культурным.
— Сейчас девять сорок.
— Для меня это еще утро. Я сегодня начала жить в четыре двадцать.
Андрей смотрит на стакан с моим кофе.
— Ты ела?
— Лавров.
— Это не ответ.
— Я взрослая женщина, сама знаю, когда мне есть.
— И когда?
— Когда украденные деньги вернутся на счет, блокнот окажется в сейфе, а Вероника перестанет называть мои рецепты обновлением.
Он молча встает.
— Ты куда?
— За едой.
— Андрей.
— Марина, если ты упадешь в обморок на встрече, Олег назовет это истерикой, Вероника — устаревшим форматом, а я потрачу время на то, чтобы донести тебя до машины. Съешь хотя бы пирожок.
— Ненавижу разумных мужчин.
— Привыкай.
Он уходит к витрине.
Сижу и смотрю ему в спину. Широкие плечи, спокойная походка, ни одного лишнего движения. Не мальчик, не случайный поклонник, не мужчина, который решил развеять скуку разведенной женщины. Сорок пять лет. Своя жизнь, деньги, связи, выдержка. И это его «жду» стоит за каждым действием, даже когда он покупает мне пирожок с капустой.
Неправильное время.
Очень неправильное.
Мне сейчас нужен юрист, бухгалтер, доступ к банку, а не мужское внимание, от которого внутри становится теплее. Тело, конечно, со мной не советуется. Оно двадцать два года честно жило в браке, где секс постепенно превратился в расписание, усталость и «давай завтра, я рано встаю», а теперь рядом стоит Андрей Лавров, который смотрит так, будто помнит меня не только с фартуком и папкой документов.
Возвращается с тарелкой.
На ней пирожок с капустой, кусок творожной запеканки и маленькая вилка.
— Ты купил половину витрины?
— Это завтрак.
— Это моральное давление через выпечку.
— Рабочий метод.
— В моей пекарне против меня.
— Использую доступные ресурсы.
Я беру вилку.
Ем.
Не потому, что он победил. Потому что желудок, предатель, решает напомнить о себе именно после фразы «пирожок». Взрослая женщина может сколько угодно строить из себя крепкую стену, но если с четырех утра она на кофе и злости, капуста приобретает весомый аргумент.
— Доволен? — спрашиваю.
— Да.
— Не привыкай командовать.
— Я не командую. Я убеждаю.
— Ты приносишь еду и смотришь так, что отказ звучит глупо.
— Значит, эффективно.