Страница 17 из 94
— Два багета, эклер без сахара и правду.
Лена кашляет у кофемашины.
Я беру пакет.
— Правда сегодня по предзаказу.
— Я постоянный клиент.
— Поэтому вам пирожок с капустой.
— Взятка уже была вчера.
— Сегодня инфляция.
Нина Павловна смотрит на Андрея, который сидит у окна с ноутбуком.
— Это он?
— Нина Павловна.
— Что? Я женщина пожилая, мне можно уточнять.
— Это клиент.
Андрей поднимает взгляд от ноутбука.
— Очень постоянный.
Я медленно поворачиваюсь к нему.
Он спокойно пьет кофе.
Нина Павловна улыбается так, что мне сразу хочется спрятать ее эклер.
— Хороший клиент, — говорит она. — Видный.
— Багет заберете? — спрашиваю я.
— Заберу. И молчание тоже. Но временное.
К восьми утра пекарня работает как надо. Рома достает первую партию багетов, Лена пробивает кофе, Маша украшает десерты, я принимаю доставку муки и подписываю накладные. Андрей периодически говорит по телефону, но тихо, без демонстрации. Сидит у окна, и от его присутствия зал не превращается в офис. Он умеет занимать место, не ломая пространство. Странное качество. Олег всегда занимал так, что всем приходилось двигаться.
В восемь сорок звонит Петр Аркадьевич.
— Марина Викторовна, документы получил. Письма направлены. В банк нужно к открытию отделения. По платежу будем требовать возврат как спорной операции. По ООО «СоколФуд» сделаем отдельный запрос. Запись с Вероникой очень важна. Вы молодец, что вызвали полицию.
— Чувствую себя не молодцом, а женщиной, которая вчера не закрыла сейф от собственного мужа.
— Не переносите ответственность. Это он совершил действия, а не вы.
Легко сказать. Но я слушаю. Юрист за свои деньги имеет право говорить разумные вещи.
— Олег с вами связывался?
— Ночью приезжал домой. Я не открыла. Потом Вероника прислала фото моего блокнота.
— Фото у меня. Это усиливает позицию. Сегодня не встречайтесь с Олегом без меня. Если приедет — запись, короткие фразы, без обсуждения по существу.
— Он хотел, чтобы я приехала домой в десять.
— Не едете.
— Я и не собиралась.
— Хорошо. В десять вы будете в банке. Я направлю помощника.
После разговора я иду к Андрею.
— Мне в банк к десяти.
— Поедем в девять тридцать.
— Я не сказала, что ты едешь.
— Ты не сказала, что не еду.
— Лавров.
Он закрывает ноутбук и смотрит на меня спокойно.
— Марина, если хочешь ехать одна — поедешь одна. Если хочешь, я отвезу и подожду снаружи. Если хочешь, поймаю такси и поеду следом как назойливый бывший однокурсник с доступом к управляющей компании. Выбирай вариант.
— Третий отвратительный.
— Согласен.
— Второй терпимый.
— Принято.
Принято. Надо же. Не «я так решил», не «не спорь», не «я лучше знаю». Выбор. Мужчина дает выбор, и я не знаю, куда девать привычную защитную стойку. Стою с ней, как с лишним подносом.
— Андрей.
— Да?
— Я не хочу быть обязана.
— Ты не обязана.
— Ты слишком много делаешь.
— Да.
Прямой ответ сбивает. Обычно люди начинают отнекиваться: да что ты, ерунда, ничего особенного. А он говорит да. И теперь мне приходится смотреть на это «да» без удобной ширмы.
— Почему?
Он встает. Не подходит вплотную, но расстояние становится меньше. Нормальное для разговора. Слишком заметное для женщины, которая сутки назад официально начала развод.
— Потому что могу. Потому что хочу. Потому что ты не должна сейчас терять пекарню из-за того, что двадцать лет назад выбрала не того мужчину.
Вот ударил так ударил.
Не жестко. Точно.
— Ты не имеешь права сейчас говорить мне про выбор двадцать лет назад.
— Двадцать пять.
— Тем более.
— Не имею, — соглашается он. — Но сказал.
— Зачем?
— Чтобы ты помнила: я не нейтральный.
Смотрю на него.
Взрослый мужчина. Седые нити у висков, темные глаза, уверенность без суеты. Не друг семьи. Не просто клиент с багетом. Не благотворитель. Не спасатель. И уж точно не нейтральный.
— Это должно меня успокоить?
— Нет. Это должно быть честно.
Честность сегодня вообще ходит без приглашения. Лезет в двери, в сейфы, в банк, в старые чувства. Удобнее было бы, если бы Андрей соврал: «Я просто помогаю». Я бы сделала вид, что поверила, и мы оба сохранили приличное расстояние. Но он не дает мне удобной лжи.
— Хорошо, — говорю. — Тогда честно. Мне сейчас не до тебя.
— Я знаю.
— И мне не нужно, чтобы ты ждал благодарности, чувства, шанса или чего-то еще за помощь.
— Не жду благодарности.
— А остального?
— Жду.
Вот ведь.
У меня даже воздух в груди на секунду останавливается.
— Андрей.
— Я сказал, что не нейтральный.
— Я замужем.
— Уже нет, просто документы не успели.
Фраза грубая. Неприлично точная. И горячая. Потому что в ней нет сожаления о моем браке. Есть ожидание. Его. Давнее. Упрямое. Совсем не дружеское.
— Не дави, — говорю тихо.
Он сразу отступает на шаг.
— Не буду.
И опять это. Сказал — сделал. Не заставил меня еще раз объяснять, что мне нужно пространство. Просто дал.
От этого сложнее злиться.
В девять тридцать мы выезжаем в банк.
Перед уходом я даю Лене инструкции, Роме — список по выпечке, Маше — по десертам. Пекарня остается работать. Мне это важно. Олег украл документы, Вероника держит мой блокнот у себя, деньги ушли на ее фирму, но в семь утра «Теплый хлеб» открылся. У нас продаются багеты. Кофе варится. Нина Павловна получила эклер и временное молчание. Это не победа, но знак: меня не выключили.
В банке все идет долго.
Разумеется. Банки созданы, чтобы человек с проблемой понял: его проблема может подождать в электронной очереди. Я сижу с талоном, папкой, помощником юриста и Андреем в стороне. Он не вмешивается в разговоры, только иногда отправляет сообщения. Я подписываю заявление, ограничиваю операции, запрашиваю выписки, требую отметить спорность платежа. Сотрудница банка сначала говорит стандартным голосом, потом, увидев документы и письмо юриста, начинает работать быстрее. Очень полезно приносить в банк не эмоции, а бумагу с шапкой юридической компании.
Когда выходим, на телефоне пять пропущенных от Олега.
Два от Алисы.
Один от Лены.
Сердце дергается. Звоню Лене первой.
— Что случилось?
— Марина Викторовна, приезжал Олег Сергеевич.