Страница 49 из 121
Нулевая цена нарушения принимает здесь свою наиболее чистую форму. С исполнителя контракта неустойка за некачественный отлов практически не взыскивается, поскольку качество отлова не измеряется: измеряется количество. Заказчику контракт на мероприятия обходится дешевле приюта, а приют — дешевле последствия; но последствие оплачивает не бюджет, а семья — немедленно и безвозвратно. Гражданину, на которого напали, адресованы проверка и процессуальное решение, а не устранение риска. Из трёх сторон конструкции не теряет ничего ни одна, кроме той, которая теряет всё.
Правовое положение, которого не хватало этому спору, сформулировал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18 июля 2024 года № 38-П. Умерщвление животных без владельцев есть мера исключительная: она допустима лишь тогда, когда иные мероприятия не способны обеспечить защиту человека, его прав и свобод, общественную безопасность; применять её следует в срок, разумно необходимый для улучшения экстраординарной ситуации, и в срок, достаточный для того, чтобы владелец мог обнаружить отловленное животное; загруженность приютов и нехватка бюджетных средств основанием для такой меры не являются.
Три элемента этого решения совпадают с триадой книги. Исключительность при исчерпании иных средств есть соразмерность: необратимое допускается только там, где обратимое исчерпано (главы 2, 11). «Срок, разумно необходимый» есть разумность как юридическая, а не оценочная категория. Запрет ссылаться на нехватку средств и загруженность учреждений есть прямое исключение целесообразности из числа правовых оснований — то самое, на котором настаивает Введение: ресурсное затруднение не оправдывает необратимой меры, поскольку иначе любая необратимость оправдывалась бы сметой. Конституционный Суд, иными словами, отказался признать состояние бюджета правовым основанием для необратимой меры — и подтвердил тем самым, что спор о безопасности и гуманности не решается в плоскости целесообразности, а решается в плоскости права.
Отсюда следует вывод, неудобный обеим сторонам этого спора, и потому его стоит сформулировать отдельно. Гуманность, не защищающая человека, есть не гуманность, а форма: она потребляет содержание, которому призвана служить (глава 11). Защита человека, не знающая меры, срока и основания, есть не право, а произвол, говорящий на языке необходимости. Ни одна из двух позиций не является добросовестной, поскольку обе отвечают на вопрос «что правильнее», а не на вопрос «что изменит состояние этой улицы через год». Добросовестным является третье: назвать адрес риска, измерить результат и установить цену неисполнения. Спор о том, что гуманнее, беспредметен до тех пор, пока неизвестно, кто отвечает за животное, возвращённое на улицу, по какому показателю оценивается контракт и что происходит с исполнителем, на территории которого растёт число покусов.
Прозрачность работает здесь против обеих крайностей. Карточка на каждую отловленную особь уже существует и уже содержит сведения, необходимые гражданину: какое животное, в каком состоянии, когда и куда возвращено. Это готовый реестр, который не публикуется. В терминах главы 3 — усечённая прозрачность, уже знакомая книге по этикетке: форма информации есть, содержание недоступно адресату. Риск, о котором сообщает только исполнитель контракта своему заказчику, остаётся невидимым для того, кто его несёт, — и потому не управляется никем.
Программа, предложенная автором на региональной площадке в апреле 2025 года, не изобретает институтов; она собирает действующие. Первое — обязательная регистрация и маркировка животных с бесплатной постановкой на учёт в государственной информационной системе: владелец, чьё животное учтено, не может выбросить его анонимно, а анонимность есть главное условие безответственности. Второе — ответственность за выброс: административная в общем случае и уголовная там, где оставленное животное стало причиной гибели человека или тяжкого вреда его здоровью. Третье — биологический портрет животного, причастного к нападению: идентификация по ДНК устанавливает не только исполнителя, но и происхождение, то есть место, где стая воспроизводится, и тем самым переносит меру с последствия на источник. Четвёртое — публикация данных отлова и возврата с адресной привязкой и сопоставление их с картой обращений о покусах: единственная проверка, отличающая исполненный контракт от решённой задачи. Пятое — просвещение, без которого первые четыре меры работают против следующего поколения владельцев.
Часть этой программы к 2026 году вошла в федеральную повестку: рабочая группа Государственной Думы по совершенствованию законодательства, направленного на защиту граждан от нападения животных, созданная в феврале 2025 года, подготовила двадцать три законопроекта, восемь из которых внесены; законопроект о бесплатной маркировке собак и кошек с постановкой на учёт в государственной ветеринарной информационной системе внесён в сентябре 2025 года; кратное увеличение штрафов за нарушение требований к содержанию животных — до пятидесяти тысяч рублей для граждан, трёхсот тысяч для должностных лиц и пятисот тысяч для организаций, с продлением срока давности привлечения к ответственности с шестидесяти дней до трёх лет — поддержано Правительством Российской Федерации. Два предложения остаются за пределами этой повестки, и именно они переводят спор из плоскости «что гуманнее» в плоскость «кто отвечает»: биологический портрет опасного животного и публикуемый адресный реестр отлова и возврата.
Для масштаба сопоставим порядка величин. Потребление табака уносит в России, по разным оценкам, от 270 до 400 тысяч жизней в год; алкоголь — от десятков тысяч зарегистрированных отравлений до сотен тысяч смертей в атрибутивных оценках, построенных по методологии ВОЗ; дороги — около четырнадцати — пятнадцати тысяч погибших ежегодно (данные Госавтоинспекции); мировые оценки смертности, связанной с трансжирами, расходятся от 278 тысяч до более чем полумиллиона смертей в год, а в российской статистике отдельной строкой не выделяются вовсе. Отдельной строки «гибель посетителей в заведениях общепита» государственный учёт также не знает. Не знает он и строки «гибель людей от нападений безнадзорных животных»: по официальным данным, приведённым в Государственной Думе в мае 2026 года, летальных случаев зарегистрировано один в 2024 году и ни одного в 2025-м, — и руководитель рабочей группы публично назвала этот показатель сомнительным, поскольку множество трагедий в официальной статистике не отражено. Угроза, не учтённая в сводках, есть угроза, которой никто не управляет. Право на жизнь не должно зависеть от того, насколько заметна угроза в сухих сводках. Разница порядков не меняет архитектуры дефекта: выбор инструмента определяется не числом жертв, а тем, проходит риск через вещь, через человека — или не имеет собственника вовсе.
Практическое направление следует из диагноза и не требует нового закона: сделать цену нарушения видимой. Отзыв лицензии у охранной организации за системные нарушения; реальное, а не символическое взыскание вреда с заведения; публикация реестров инцидентов с адресной привязкой; и, наконец, механизм, предложенный автором публично ещё в 2021 году: предупреждающий знак у входа в заведение, где инциденты фиксируются систематически, — с обязательным снятием после безинцидентного периода. Последнее свойство принципиально: знак есть не клеймо, а обратимый инструмент — из тех решений, которые глава 2 требовала отличать от необратимых и оформлять соответствующей процедурой. Мера, снимаемая по устранении основания, соразмерна цели; мера, которая не снимается ничем, есть не информация о риске, а расписка о его безнаказанности (публицистическая хроника кейса и текст обращения — в авторских материалах: РИА НовостЬ (rianovost.ru), 2022). К риску, не имеющему собственника, применяется тот же принцип: адрес, показатель и цена неисполнения — вместо спора о том, что гуманнее (Приложение 2, пример одиннадцатый; публицистическая хроника кейса — в авторских материалах, март — апрель 2025 года).