Страница 73 из 119
Он смотрит не на дневник в моих руках и даже не на Аурелию. А на мою разбитую губу.
— Больно?
И у меня мурашки по коже от его проникновенного голоса.
Ледяной страх тает, и на месте расцветает что-то другое. Волнующее, ранящее и необъятное настолько, что кружится голова.
Я не отвечаю, но ему и не нужен ответ. Он очевиден.
— Рэммел, ты… Ты всё видел! — вскрикивает Аурелия. — Как она на меня набросилась, моя собственная сестра! Она агрессивна, её надо в изолятор немедленно, она чуть меня не покалечила, посмотри!
Аурелия дергает свои сбитые волосы.
Рэммел медленно, будто не желая того, выпускает меня и резко разворачивается.
— Франческа Лебланд, — начинает он, — потребовала свою вещь обратно. Вместо того чтобы вернуть дневник, вы собрали вокруг неё толпу и довели ситуацию до срыва. А теперь я вижу результат — разбитую губу курсанта.
— Рэммел, — вытягивается лицо Аурелии.
— Майор Морстейн, — отрезает он.
— Да, майор Морстейн, — поправляется она. — То есть вы верите ей? После всего, что она уже устроила?
— Я верю фактам, курсант. А факты сейчас не на вашей стороне.
Понимание пробивается через пелену эмоций медленно, почти больно.
Он говорит не обо мне как о виноватой.
Об Аурелии.
У меня странно пустеет внутри, потому что этот голос я помню другим. Этим же голосом он назначал мне наказания. Этим же голосом обрывал мои объяснения. Этим же голосом когда-то сделал меня виноватой раньше, чем я успела открыть рот.
А сейчас этот голос встаёт между мной и толпой. Между мной и Аурелией.
Он умеет защищать. Умеет видеть. Умеет останавливать чужую жестокость одним холодным приказом.
Значит, мог хотя бы попытаться и раньше. Но тогда не попытался.
Я сглатываю, чувствуя дрожь во всём теле.
— Вы ошиблись, майор, я хотела ей его вернуть, — моргает она часто и невинно, — она думает, что я его украла, на самом деле это вытащила Ликия с зеленой зоны. Это они между собой что-то не поделили! А так как Франческа моя сестра, я забрала ее дневник, пока его не начали читать все! — голос Аурелии срывается на визг. — Я хотела её спасти от позора. А эта ненормальная на меня накинулась!
Горечь подкатывает к горлу вместе с бурей злости. Даже сейчас она всё выворачивает наизнанку, чтобы обелить свое имя. А меня втоптать в грязь.
— Все это подтвердят, тут столько свидетелей. Ну скажите же, скажите, что это так! — оборачивается она к молчаливой толпе.
Я смотрю на них, девушки смотрят на Аурелию.
На миг берет сомнение — неужели подтвердят её слова?
Я нервно облизываю губы.
Воздух давит, наполненный грозой и ожиданием.
Ну, что же вы ответите, майор?
Рэммел, что стоял каменной скалой, делает шаг к своей невесте.
Аурелия выпрямляется, смотря на него снизу вверх.
— Вы собрали толпу и публично устроили травлю, курсант, — произносит холодно Морстейн. — Вот что вы сделали. И сейчас вынуждаете всех подтвердить ложь.
Он делает паузу.
— Это не так!
— И, судя по сегодняшнему, прошлый инцидент тоже придётся пересмотреть, — заключает он, не слыша её слова.
Аурелия ошеломленно замирает, как будто от пощёчины.
Ну что, сестра, не ждала, что Морстейн напомнит о прошлом инциденте?
Ты привыкла произносить его имя как щит и право, но сейчас это право у тебя отняли при всех.
Я моргаю, ветер шевелит мои разбросанные по плечам волосы, не могу понять, что испытываю в этот момент.
Облегчение? Благодарность?
Часть меня всё равно тянется к этому. Глупо, почти стыдно. Он наконец увидел. Наконец не отвернулся. Наконец сказал вслух то, что когда-то я не смела даже доказывать.
И тут же другая часть, холодно и с сожалением нашептывает: «А где вы были раньше, майор?»
— Вам лучше признаться — вы ударили первая курсанта Франчеку Лебланд?
— Отвечать.
В груди становится тесно до боли, когда он вот так с достоинством называет моё имя.
Я так долго ждала этого…
В моих пальцах гуляет слабая дрожь.
— Это не я!
— Снова ложь, — в голосе лёд.
От этой фразы по толпе проходит едва слышный шорох.
Аурелия открывает рот. Закрывает. На секунду в её глазах мелькает не злость даже, а страх.
Рэммел смотрит на неё так, будто уже вынес решение.
— Вы меня разочаровали, курсант Аурелия Лебланд. Ложь перед строем. Публичное унижение курсанта. Использование чужих личных записей. Попытка выдать травлю за дисциплинарное нарушение. Это не поведение лучшей курсантки Авангарда. Вам доверял взвод. На вас равнялись младшие. Вы носите форму не для того, чтобы прикрываться ею, когда нарушаете устав.
Лицо Аурелии искажает гримаса боли.
Внутри меня поднимается что-то тяжелое. Я вдруг осознаю, как этот голос умеет защищать.
Фрэнс, не надо… Слишком близко… Пусть даже если он твой истинный дракон.
Мой…
В груди сладко ноет.
Нет. Он мог и раньше это сделать, но когда-то выбрал не меня. Не стал разбираться, слушать.
Горло сжимает от этой сомневающейся мысли так, что я едва могу вдохнуть.
Я смотрю на Аурелию, на её побелевшее лицо.
А потом на Рэммела. На ректора академии, который был для меня важнее жизни, неожиданно встал на мою сторону впервые.
Он не выберет, не будет нарушать брачного договора, из-за того что Аурелия прочла мой дневник всем. Я не хочу, чтобы из-за меня разрушилась её жизнь.
Ловлю ненавситный взгляд сестры.
Подумай, чем это тебе обернётся, Франческа? Позором семьи, предательством отца, который дал мне всё.
Нужно спуститься на землю.
— Майор, — выступаю я, голос звучит хрипло,
Но он слышит. И… оборачивается сразу.
— Я…