Страница 18 из 119
Я вижу свою фуражку, что валяется в луже. Аурелия нарочно наступает на неё сапогом, чуть вытирая подошву. И в этот момент мне кажется что это меня втаптывают в грязь, всё моё достоинство.
Стискиваю зубы и прикрываю влажные ресницы, чувствуя, как горячие слёзы смешиваются с дождём.
Ей всё-таки это удалось — раздавить меня.
Они уходят, бросая на меня презрительные взгляды.
Остаются только курсанты в красных мундирах.
Они все молчат, не двигаются, но кто-то быстро подходит, наклоняется и подбирает мою фуражку.
— Вот же гадина! — с губ Мэйрин срывается ругательство. Она встряхивает фуражку и бросается ко мне. — Фрэнс, тебе в медицинский блок нужно.
— Нельзя ей туда, — обрывает Рианна, рассматривая мои руки с ранами.
И рёбра ломит, и где-то болит там, где лихорадочно стучит сердце.
— Как себя чувствуешь? — спрашивает Дженильтон.
— Голова… кружится, и тошнит, — сглатываю.
— Плохо.
— Девочки, тише, офицер!
Курсанты расступаются.
— Одень, — торопливо подаёт мне перчатки Мэйклин.
Но надеть их на дрожащие руки у меня не получается, и Вислоу помогает мне.
— Что здесь происходит? — приближается Мартин Стрейн. — Почему столпились?
Я поджимаю губы и отвожу взгляд, едва держась на ногах. Хорошо, что Мэйрин поддерживает.
Девушки напряжённо переглядываются.
— Майор, Франческа Лебланд неудачно сделала залп, ранжет отрикошетил в плечо, — принимает на себя первый удар Рианна. — Ей необходимо в медицинский блок.
Врать о том, что со мной не всё в порядке, чревато — по мне всё видно, как моё лицо искажает гримаса боли. И вовсе не от ранжета.
Мартин Стрейн рассматривает меня пристальнее, придирчиво. От его взгляда мне делается ещё хуже, слёзы продолжают бесконтрольно течь — хорошо, что дождь скрывает.
— Так и знал, -небрежно выдает. — Отведите её.
— Есть! — тут же отвечает Рианна и отдаёт мой ранжет Мэйрин, а меня подхватывает под руку и стремительно уводит, не медля ни секунды.
Она идёт быстрее, чем я успеваю за ней. В моих ногах дрожь, а любое прикосновение вызывает муку. И только когда мы оказываемся за зоной полигона, я приваливаюсь спиной к каменной квадратной колонне.
Рианна подступает и внимательно смотрит на меня, её лицо по-прежнему каменное и жёсткое, и кажется сейчас на меня спустит всю злость, что из-за меня она вступила в конфронтацию с авангардом.
Но не успевает ничего сказать — следом подбегает Мэйрин, а потом за ними тянутся Кассандра и Ванесса.
Я всё-таки всхлипываю и, больше не в силах сдерживаться, отворачиваюсь и, прижимаясь к стене.
Начинаю безудержно и бесшумно рыдать — только плечи вздрагивают.
Остальные стоят молча, наверное, не зная, что сказать. И как теперь быть.
Но в какой-то момент кто-то обхватывает мои плечи и силой разворачивает к себе.
Я вздрагиваю, поддаваясь. Рианна припечатала меня к стене спиной.
— Так, слушай меня сюда! — стальной взгляд вонзается в моё лицо. — Она этого и ждёт, чтобы ты сдавалась, поняла? И если сдашься, то тебя будут ненавидеть здесь ещё больше, ещё больше будут презирать и плеваться в твою сторону, слышишь? Немедленно прекрати! Ты боец или кто?
А я не могу остановиться, просто не могу. Я хочу уйти.
— Перестань, — шипит яростно. — Что ты нюни распустила? Или собирай вещи и проваливай обратно в свой приют.
Её слова — как пощёчина, хлёсткая и болезненная. Стыд топит на дно, напоминая мне, кто я.
Слёзы мгновенно перестали литься, а внутри словно натянутая пружина звенело что-то, что просто выстрелило — отрезвляюще и оглушающе. Я отталкиваю её.
— Мне не нужна эта чёртова академия, и учёба не нужна! Да катись оно всё! И этот чёртов Рэммел Морстейн! — выкрикиваю я ей в лицо, что голос срывается до хрипа.
Это был мой предел, за которым срыв.
А потом вдруг тишина, как после взрыва. И в ней ничего: ни единой эмоции, ни капли боли, только тишина и холод.
Ванесса молча переглядывается с Кассандрой, Мэйрин хмурится и тревожно смотрит в сторону полигона.
Я бессильно откидываюсь на мокрую стену, ноги совсем не держат.
— Всё сказала? Молодец, а теперь идём, — хватает Рианна за плечи, отрывая от стены.
Мы идём через многочисленные арки военного бастиона, шум дождя заглушается, сменяясь гулкими шагами.
Только тут я прихожу немного в себя, оправившись от удара, который нанесла мне сестра.
— Куда мы идём? — мой голос больше похож на жалобный стон.
Но Рианна не реагирует. Злость толкается в груди, и я резко торможу, вырываясь из её руки, что грубо сжимает мой локоть, заставляя следовать за ней. Откуда во мне берутся силы после всего — не понимаю.
— Я не пойду в медицинский блок.
Рианна разворачивается и делает шаг ко мне.
Я не двигаюсь, хотя меня всю трясёт так, что чувствую, как дрожат губы. Рукавом стирая влагу.
— С тобой что-то происходит, — говорит внезапно.
Я застываю, что-то нехорошее колыхнулось в груди.
— Что?
Я знаю, что иммерсия невозможна, даже слабая, из-за контура.
Рианна делает ещё шаг и я не успеваю отпрянуть или что-то сделать, она хватает меня за воротник рубашки и дёргает, пуговицы не выдержав натиска сыпятся, а ключицу обдает промозглый холод.
Дженельстон быстро опускает взгляд, и я чувствую это раньше, чем понимаю — будто по коже проходит холодная волна, а сердце пропускает удар.
А потом обрывается. Всё внимание сосредоточилось на месте, где отчаянно что-то пульсирует и разносит тепло по коже.
Нет…
— Нет, — качаю медленно головой, чувствуя, как немеет всё тело.
Нет-нет-нет!
Это же не может быть меткой? Не может! Почему сейчас? Ведь Кройцер сказала что она ушла в глубь.
Качаю головой и в панике отворачиваюсь, чувствуя, как под кожей будто проходит обжигающая волна, а в висках начинает глухо стучать.
— Что это значит? Это не от ранжета, да? — тихо спрашивает Рианна.
— Наверное, иммерсия, — судорожно сжимаю воротник у шеи.
Рианна обходит меня стороной, заглядывая в моё бледное лицо.
— Тогда почему контур не среагировал? Это не иммерсия… Это что-то другое.
Рианна смотрит туда, где под мокрой тканью проступает едва заметный отблеск.
Живое золото под кожей.
Её лицо меняется.
— Ты… — выдыхает она. — Ты правда не знаешь, что это?
— Не знаю… — отвечаю, вкладывая в голос твёрдость, но, судя по тому, как он дрожит, и вместе с ним дрожат губы, пальцы немеют, а дыхание сбивается, у меня плохо получается сохранять контроль. — И не хочу знать. Давай мы просто оставим это. Спасибо, что вмешалась, я правда признательна, у меня бы не хватило сил…
Устало прикрываю веки.
— Пожалуйста, Рианна, — называю её впервые по имени, — не говори офицерам.
Рианна отпускает хватку, но отступать не спешит.
— Я и не собиралась, но… это может быть опасно. Это не след иммерсии.
У меня внутри всё будто оседает вниз, как песок в пустоте.
Я быстро качаю головой, стирая с лица капли воды. Как же жарко! И сушит горло.
— Это временно, я уверена.
— Ладно, — с сомнением бросает она. — Как хочешь.
Я выдыхаю, но не могу успокоиться. Мне нужно убедиться: может, это действительно побочный эффект болевой фиксации, и я зря переживаю.
Если бы это было так!
Позади нас раздаётся глухой шаг.