Страница 101 из 119
— Но почему? — не понимаю я.
— А какая разница, они давно нарывались, — смеётся. — Занятия окончены, может посидим где-нибудь попьем твейн, расскажешь как у тебя сегодня прошёл день, — предлагает Вислоу.
Я возвращаю на неё взгляд.
— Мейрин давай не сегодня, мне нужно поговорить кое с кем...
— С кем?
— С господином майором, — закрываю свой шкаф хранения, бросая ключ в сумку.
Хочу выяснить за что он их отчислил.
Господина ректора я, разумеется, нахожу за письменным столом.
Его мундир расстёгнут, но галстук завязан туго, и весь его вид был сосредоточенным исключительно бумагами до того момента, как я вошла.
— Могу я войти? Или в другое время? — спрашиваю я.
Понимая, что могу отвлекать от работы.
— Зайди, Франческа, я уже почти закончил, — задерживает на мне взгляд, а потом приглашает в кресло.
— Ты рано, занятия уже закончились? — интересуется он, записывая что-то в своих протокольных журналах.
— Занятия закончились, и я сразу к тебе, — отвечаю я, опускаясь в кресло, строго снимаю фуражку и кладу ее на колени.
Рэммел бросает на меня такой жгучий взгляд, что весь решительный настрой уходит куда-то настрой план.
— Потерпи немного, я скоро.
Я вспыхиваю и чуть сжимаю козырек.
Чёрт, я ведь совсем не об этом.
Но разговор не собираюсь откладывать.
Впрочем, ждать осталось совсем немного. Рэммел заканчивает и водит напряжёнными плечами, разминая их.
Мне так непривычно его видеть в таком естественном состоянии, где он позволяет себе некоторую слабость. При мне. Это так завораживает.
Сама не знаю, что делаю, поднимаюсь с кресла и подхожу к нему сзади, трогаю его сильную твердую шею, начинаю чуть сжимать, сначала мягко, а потом сильнее, чувствуя тугие мышцы.
Какой же он сильный, и мой.
От одного осознания, что я могу подойти к нему так близко и он мне это позволяет, снова кружится голова. Я никогда прежде не делала массаж мужчине и неожиданно понимаю, насколько приятно чувствовать под ладонями, именно того, к кому меня тянет с такой силой.
Морстейн постепенно расслабляется и поддаётся моим прикосновениям.
— Раз вы закончили, майор, — начинаю я разговор, понимая, что время самое подходящее, — позвольте спросить. Вы правда отчислили Ликию и Эдит из зеленой зоны? Если да, то почему? — добавляю торопливо.
Рэммел заметно снова напрягается. Но потом берёт мою руку своей большой горячей ладонью, чуть сжимает пальцы, смотря на камень кольца, и… губы обжигают кожу. Рэммел поворачивает ладонь и целует в сердцевину, лаская своим дыханием чувствительную кожу, так что у меня живот поджимается и ноги сразу становятся ватными.
Его ласки, даже такие простые, запредельны.
— Да, я их отчислил, они не достойны учиться здесь, — слышу я.
Рэммел чувствует, что я не реагирую на него, разворачивается вместе с креслом и, обхватив меня за талию, притягивает к себе, так что я упираюсь коленом о край кресла и поддаюсь к нему, обхватив за шею.
Его рука всё ещё лежит на моей талии по-собственнически.
— Я училась вместе с ними, и вы меня тоже считали недостойной, — смотрю сверху на него.
Майор меряет меня тяжёлым взглядом.
— Ты не в курсе всего процесса, — отвечает он. — Я вызвал их на разговор и узнал много того, что скрывалось от меня. Например, что общий туалет разгромили именно они. Это недопустимо в КАВИ, и за это сразу следует отчисление.
Вот оно что, значит, он узнал, что это они. Только сейчас.
Я отвожу глаза и снова возвращаю.
— Тогда почему вы не отчислили меня? Вы же были уверены, что это сделала я?
Рэммел молчит и долго смотрит на меня.
— Потому что я не был уверен, что это сделала ты.
Мои пальцы замирают на его плечах.
— Но вы говорили…
— Я говорил то, что должно было заставить тебя уйти, — перебивает он жёстко, словно признание даётся ему тяжелее, чем любой приказ. — Мне нужен был повод избавиться от тебя, Дирсти. И я был готов поверить в любой, даже самый нелепый конфликт.
От его слов внутри тяжелеет, я вспоминаю, как он мне ставил условия: провести с ним ночь или покинуть академию. И я выбрала уйти, он действительно ставил мне такие условия, зная, что на них я не соглашусь. Или не знал, но желал проверить.
Но тогда зачем, если я была для него как кость в горле, неудобная, создающая проблемы обуза.
Я знаю, что Рэммел способен на жестокость. Его методы остаются прежними: давление, условия, решения за других. Изменилось пока только его желание. Раньше он выставлял меня вон, теперь тянет к себе.
Что же он чувствует ко мне?
Я хочу отстраниться, но майор удерживает меня за талию, не позволяя спуститься с кресла.
— Мне доложили о том, что произошло сегодня на занятии, — продолжает он с тем же суровым тоном. — Офицер Фортен больше не посмеет унижать тебя. Я отстранил его от преподавания, и в ближайшее время он покинет академию.
Я так и замираю, ошеломленная этой новостью.
У меня перехватывает дыхание.
Раньше его холод и власть заставляли меня сжиматься, искать пути к отступлению. Теперь та же сила встаёт между мной и всеми, кто способен причинить мне вред. И от этого становится одновременно спокойно и страшно.
Я не привыкла, что меня защищают. Тем более так беспощадно, без колебаний и права возразить. И одновременно это восхищает.
— Ты не можешь отчислять всех из-за меня, — робко говорю я.
— Ошибаешься, Дирсти, я наберу новый штат, если будет нужно.
Мы смотрим друг на друга, и Рэммел медленно опускает взгляд на мои губы. В его глазах зажигается огонь, затягивая меня в свои омуты. Рэммел ведет ладонью по моим бедрам и сжимает ягодицы, пуская болезненно-сладкие импульсы по телу.
— Останешься у меня на ночь, — говорит он, тяжело выдыхая мне в приоткрывшиеся для поцелуя губы.
Я ощущаю, как он уже возбуждён.
— Но сначала у нас будет ужин.
Я отстраняюсь настолько, насколько позволяют его руки на моей талии и бедре.
— Ужин?
В его взгляде мелькает странное выражение некоторого колебания, которое совершенно не сочетается с привычной суровостью майора.
— В спальне тебя ждёт платье.
Несколько мгновений я просто смотрю на него, пытаясь понять, не ослышалась ли.
Рэммел Морстейн купил мне платье? Не ещё одну форму, не необходимую для учёбы вещь и не ботинки для маршировки, а платье, которое он выбирал специально для меня?
Даже не могу себе этого представить. Нет, то, что он способен на это, могу, но что сделал это для меня — нет.
— Зачем? — вырывается у меня.
Его ладонь медленно скользит вдоль моей спины.
— Потому что сегодня я хочу видеть рядом с собой не курсанта Лебланд.
Он касается губами уголка моего рта.
— А мою драконицу.
Я вздрагиваю. Мой взгляд падает на его грудь. Почему он так говорит? Он что-то узнал о метке? Она появилась? Да нет, не могло такого быть. Улыбка исчезает с моих губ. Я не могу отвести взгляда от этого мужчины.
— Переодевайся, — говорит он, и я выдыхаю. Нет, он не знает.
— Я пока дам некоторые распоряжения, — добавляет он и легонько хлопает меня по мягкому месту.
Я отстраняюсь, отступаю и немного растерянно замираю.
Нет, это просто слова. И за ними ничего нет.
Я покидаю кабинет, чтобы не задерживать его, миную гостиную и, всё ещё думая о его словах, вхожу в спальню. А там…