Страница 102 из 119
Боже…
Я так и замираю на пороге, приоткрыв губы.
В комнате горят высокие бордовые свечи. Их пламя скользит по стенам и зеркальным поверхностям тёплыми золотистыми бликами. Но больше всего меня поражает, что по обе стороны от подножия кровати стоят высокие хрустальные вазы, наполненные белыми розами с длинными стеблями.
Цветы для меня…
Их тонкий аромат смешивается с запахом воска и наполняет спальню чем-то праздничным, почти нереальным.
Но взгляд сразу притягивает кровать.
Посреди тёмного бордового покрывала лежит огромная подарочная коробка, а поверх неё — ещё одна, поменьше. Обе перевязаны широкой изумрудной лентой, завязанной в пышный безупречный бант.
Несколько мгновений я просто смотрю, не решаясь подойти.
Неужели всё это… для меня?
Я медленно приближаюсь, смотрю на всю эту роскошь, касаюсь пальцами тугих белых бутонов и вдыхаю их сногсшибательный аромат.
Прикусываю губу и протягиваю руки к коробкам, осторожно тяну за ленту, которая сама распускается, стекая вниз, и открываю верхнюю коробку.
Приподнимаю хрупкую бумагу и замираю в восторге.
Это туфли на шпильке благородного изумрудного цвета.
Как он узнал мой размер? Впрочем, ничего сложного: достаточно было спросить у работницы бытовой службы, которая выдавала нам сапоги и ботинки. Там же он мог узнать и размер одежды.
Что же тогда за платье?
Снимаю верхнюю коробку, а следом — крышку с нижней.
Под ней скрывается что-то изумрудное, бережно укрытое тонкой белой бумагой. Поднимаю её и осторожно отвожу в сторону, раскрывая содержимое коробки.
Делаю короткий вдох и снова замираю.
Платье.
Медленно вытаскиваю его из коробки. Тяжёлый атлас мягко скользит по моим ладоням. Ткань оказывается такой гладкой и нежной, что я невольно провожу по ней пальцами ещё раз. Нежнее лепестков роз.
Изумруд переливается то тёмной зеленью, то холодными оттенками, словно в складках спрятаны драгоценные камни.
Я расправляю платье перед собой и судорожно тяну в себя воздух.
Нет, оно не просто красивое, а роскошное. Никогда бы не позволила себе такое даже примерить.
Я вообще не носила никогда подобные вещи, кроме того костюма вестницы в закрытом клубе. Но это даже не идёт в сравнении! Каждая линия будто создана для того, чтобы подчеркнуть тело, статус, женственность. ни капли пошлость, только элегантность.
Несколько мгновений я только смотрю на него, не зная, что и думать.
Он выбрал это для меня.
Представлял меня в нём.
От одной этой мысли внутри становится жарко, а пальцы сильнее сжимают прохладный атлас.
Переодевание занимает всего несколько минут.
Я стягиваю с себя форму, надеваю платье и спускаю ткань к полу.
Платье плотно обнимает талию и бёдра, подчёркивая каждый изгиб, почти полностью открывает спину начиная от лопаток до глубокой ложбинки над поясницей.
Высокий воротник только усиливает этот контраст, делая наряд одновременно строгим и откровенным. Сзади ткань собрана в мягкий узел, подчеркивая ягодицы и тяжёлой волной стекает к полу.
Надеваю туфли и подхожу к зеркалу.
Замираю.
Из отражения на меня смотрит совершенно другая девушка.
Боже, и где курсант Дирсти в строгом мундире и тяжёлых сапогах, с косичками под фуражкой?
Изумрудный атлас переливается в свете свечей глубокими зелёными и холодными бликами, подчёркивая талию, округлость бёдер и длину ног. Открытая спина кажется почти неприлично обнажённой, а лента на шее делает её ещё тоньше и беззащитнее.
Я даже не думала что могу выглядеть так…
Как истинная аристократка древней кровью.
Драконица.
Я собираю волосы сзади и медленно поворачиваюсь боком, потом оглядываюсь через плечо, пытаясь рассмотреть себя со спины.
Подумав немного, собираю волосы высоко на затылке в элегантный пучок и закрепляю шпильками. У лица оставляю несколько волнистых прядей, которые всё равно упрямо выбиваются из причёски — хоть один намек на Дирсти, но должен остаться.
Провожу ладонью по открытой шее, ключицам, затем по гладкой коже плеча и снова смотрю на своё отражение, не узнавая себя.
Видела бы меня сейчас Мэйрин.
И вдруг до смешного сильно хочется выйти из спальни, пройтись по коридорам академии и увидеть, как оборачиваются мне вслед, и от этой мысли внутри разливается сладкое, почти детское удовольствие.
Но тут же одёргиваю себя и чуть встряхиваю головой.
Нет. Мне нельзя привлекать к себе лишнее внимание.
Просто в детстве никто не смотрел на меня с восхищением, не любовался мной и не говорил, какая я красивая. Наверное, поэтому сейчас так отчаянно хочется поймать хотя бы несколько таких взглядов и ненадолго почувствовать себя особенной.
Дверь за моей спиной открывается почти бесшумно.