Страница 100 из 119
Но отец упрямо молчит. Может ждёт, что я сама ему всё расскажу.
Прижимаю ухом трубку к плечу, и обхватываю ободок кольца, нервно его теребя.
Ну же говори уже, хватит тянуть, папа.
— Нам нужно поговорить Франческа, я жду тебя сегодня, пошлю водителя.
— Нет, — быстро отвечаю и сжимаю влажные пальцы в кулаки.
Нельзя соглашаться сейчас, когда и так всё очень напряженно.
— Я не могу сегодня.
— Ты меня не расслышала, я сказал сегодня, значит сегодня.
— Я слышу тебя, извини, но не получится, был сложный день, я немного устала, мне нужно отдохнуть.
Неужели я это сказала?
Тишина наваливается на плечи, и хочется только одно положить трубку.
— Неблагодарная дрянь, — срывает он посленую струну что натянулась между нами. — Какая же ты неблагодарная дрянь, я дал тебе всё, а ты…
— Если это всё что ты хотел сказать, тогда разговор окончен, отец. Аурелия сама во всем виновата.
— Что?! — ревет господин Лебланд, — что ты сказала?!
— Извини, мне неудобно разговаривать, в такой обстановке. Я пойду.
Отец хочет сказать ещё что-то, но я прерываю связь, и быстро кладу трубку, закончив наш непростой разговор.
Трубка звякает, и этот звон быстро стихает, оставляя моё учащенное дыхание и бешеное биение сердца.
Ну вот и всё.
Прикрываю веки и опираюсь на край стола, стою так несколько секунд, прислушиваясь к собственным ощущением.
Всё как я и думала, он обвиняет во всём меня. Разговора у нас не получится. Больше никогда.
Вот только я не понимаю, почему он так со мной, я ведь ему такая же дочь как и Аурелия, пусть и не была рядом, но ведь одна кровь…
Я не знаю ответа на этот вопрос.
Утро началось как всегда с раннего подъема, а потом построения в новом взводе.
Сегодня несмотря на то, что вчера день был насыщенным и загружен сложными разговорами, всё прошло гладко.
Рэммел Морстейн снова не сводил с меня глаз все утро, и отпустил на занятия скрепя зубами, украв поцелуй.
— Я жду сегодня тебя в моем кабинете, — говорит он таким проникновенным голосом, что у меня мурашки по коже. Так, что я самая желанная женщина на свете, и кроме меня больше у майора никого нет. Как же это кружит голову. — Я соскучился за эти дни по тебе Диртси.
— Если получиться майор, теперь у меня много домашней работы, нужно нагонять.
Только договорить он мне не дал запечатав мои губы страстным голодным поцелуем.
— Тогда есть вероятность, что я трахну тебя прямо здесь.
Пришлось пообещать.
А занятия у нас были действительно сложные.
И да, Аурелии не было в строю, и на занятия она тоже не пришла. Куда-то пропала, и от этого тревожно. Неужели она теперь покинет академию, не доучившись, ведь ей осталось немного совсем, каких-то полгода и она выпускница. Но даже эти полгода я не представляю как с ней существовать бок о бок.
Стараюсь об этом не думать.
Офицер что вел занятия по спаррингу, сначала гонял нас по стадиону сорок минут, а потом, разделил на пары и дал технику боевого приема.
Мне досталась курсантка на голову выше меня, и я прекрасно осознавала, что в моем случае испытание специально сделали тяжелее.
В мою сторону разумеется начали бросать взгляды с любопытством и насмешкой. Что и следовало ожидать — стоило ректору отвернуться, как началось, а я уже поверила, что всё будет справедливо.
Разумеется выучить захват и сбить противника с ног для меня оказалась задача непосильной, чтобы сделать это за одно занятие, а объяснять детали преподаватель не посчитал нужным.
В итоге я вся вспотела, устала, а результата достойного так и не добилась, зато курсантка с легкостью заваливала меня на землю, одним движением.
Я до боли закусила губу, чувствуя, как лицо пылает от напряжения, и мысленно проклинала всё на свете, когда заметила, что офицер направляется к нашей паре для проверки результатов.
Офицер задержался возле нашей пары, с нескрываемым злорадством наблюдая за моими тщетными попытками свалить более рослую соперницу.
Я чувствовала себя нелепо, тяжело дыша и беспомощно пытаясь выполнить захват, в то время как она с пугающей легкостью повторяла прием раз за разом, три из трех.
— Поднимайся, Лебланд, — бросает он, и по одному его брезгливому выражению лица становится ясно: в ближайший месяц об оценках выше удовлетворительной можно забыть.
— Ну и что будем делать с тобой? Видимо фамилия единственное, что есть у тебя от офицера.
Произносит он, так чтобы слышали те кто стоит рядом.
Я отвожу взгляд и смотрю на курсанток, но никто из них не усмехнулся, не ткнул пальцем.
— Или господин Лебланд приплачивает чтобы ты здесь училась?
Отец, он сказал отец, а не ректорская подстилка, или офицер ещё что-то не знает?
— Господин, Фортен, — смотрю ему в глаза, вспоминая как в зеленой зоне офицеры очень часто оскорбляли меня публично, но тогда я молчала, но сейчас молчать не стану, хватит.
— Если у вас есть вопросы к финансовой отчетности, то это компенсация ректората, а не моя или моего отца.
Офицер Фортен не двигается, как и курсанты вокруг.
А потом он резко смотрит на часы.
— Занятия окончено. Получите оценку на следующих уроках Франческа Лебланд, — с раздражением бросает мне.
Он отступает, а я выдыхаю, чувствуя как сердце бешенно колотится.
— Смотри, я покажу, — поворачивается ко мне та курсантка, делая шаг вперед. — Ты пыталась сделать захват за счет силы рук, это грубая ошибка. Ты пыталась продавить массой, которой у тебя меньше. Дело не в росте, просто у тебя другой центр тяжести.
Она встает в стойку, расставляя стопы, показывая наглядно. Я повторяю за ней.
— Вот, видишь, — она указывает на мои бедра. — Ты включаешь плечи, когда нужно задействовать корпус. Если бы ты подсела чуть ниже и сделала этот поворот бедрами, я бы точно улетела через тебя, даже не успев понять, что произошло. Тебе нужно опираться на всё тело, а не только на руки.
Я смотрю на её ноги, на то, как она переносит вес с носка в корпус тела и внезапно понимаю как она права. Это элементарная физика, которую я проглядела из-за нервов и ожидания подвоха.
— Попробуй еще раз, — неожиданно предлагает она, становясь в стойку.
Вокруг повисает тишина. Все наблюдают за нами, а я чувствую, как напряжение в груди наконец-то ослабевает, сменяясь азартом. Они не видят во мне врага, а того, кого готов учиться. И это ощущение оказывается куда ценнее, чем любое одобрения преподавателя.
Я делаю несколько раз показанных приёмов и на третей всё получается.
А после Айла Митчел, так звали мою новую сокурсницу, приглашает после душа, пойти на обед вместе со всей ее компании по казарме чёрного блока.
Я совсем не ожидала, что всё повернётся именно так, но кажется у меня появляются группа тех кто не против моего появление в авангарде, пока другие держатся особняком, особенно те кто в одной комнате в казарме с моей сестрой. Вот они смотрят на меня искоса. Видимо всё ещё ждут меры Аурелии.
Уже в раздевалке, едва мы разошлись после занятий, Мэйрин возникла неожиданно, как и всегда.
— Иди сюда, — шепчет, — расскажу свежие новости, — заводит меня в укромное место, за угол.
Вислоу явно чем-то радостно воодушевлена.
— Только что прошёл слух что те грымзы, Ликия и Эдит, отчислены.
— Что? — не верю я.
— Да, ректор подписал рапорт.