Страница 9 из 42
Глава 5. Женщина, которая всё знала
Я не сразу пошла.
Смешно, да? В рабочий день я могла за пять минут разрулить конфликт между мамой, которая требовала вернуть деньги за курс, и педагогом, который угрожал уйти в слезах. Могла позвонить подрядчику, директору, врачу, курьеру и одновременно завязать Артему шнурки. Могла пережить ночь с температурой, утром накрасить ресницы и прийти на работу без опоздания.
А выйти в холл к матери Андрея не могла.
Тело отказывалось делать первый шаг.
Пять лет назад я видела Галину Сергеевну всего два раза. Высокая, сухая, безупречная женщина в дорогих костюмах и с голосом, которым можно было резать стекло. Она не кричала. Ей не нужно было. Такие женщины входят в комнату — и все начинают сидеть ровнее.
Первый раз она посмотрела на меня, как на временную ошибку сына.
Второй — пригласила на кофе и сказала:
— Марина, вы милая девушка. Но Андрею нужна женщина его круга.
Тогда я была двадцатипятилетней дурой, которая верила, что любовь сильнее круга, фамилии и чужих планов.
Теперь мне тридцать.
И у меня есть сын.
— Я пойду с тобой, — сказал Андрей.
— Нет.
— Это моя мать.
— Вот именно. Разговор будет со мной.
— Марина, если она…
— Если она пришла касаться моего ребенка, я сама отвечу.
Он сжал челюсть.
Видно было, как ему трудно отступить. Раньше он бы не отступил. Взял бы за руку, поставил за свою спину и решил всё сам. Тогда мне казалось, что это защита. Сейчас я знала цену такой защите: однажды за твоей спиной решают и твою жизнь.
Андрей понял.
Отступил на полшага.
— Я буду в холле.
— Будь где хочешь. Только не перебивай.
— Если она перейдет границу, я вмешаюсь.
— Если она перейдет границу, я сама скажу.
В его глазах мелькнула злость. Потом он коротко кивнул.
Я прошла к зеркалу у шкафа. Поправила светло-розовый пиджак, провела ладонью по волосам, стерла под глазами следы усталости. На мне было простое платье-футляр цвета пыльной розы, удобные туфли на невысоком каблуке, тонкая цепочка на шее. Никакой брони. Только я.
И хватит.
Галина Сергеевна стояла у панорамного окна в холле, рядом с вазой белых роз. В темно-синем костюме, с идеально уложенными седыми волосами и кожаной сумкой на сгибе локтя. Ни одной лишней детали. Ни одной живой эмоции.
Она повернулась, когда я подошла.
— Марина.
— Галина Сергеевна.
Ее взгляд прошелся по мне. Лицо. Волосы. Пиджак. Туфли. Без спешки, с прежней хозяйской оценкой.
— Вы хорошо выглядите.
— Вы пришли не за этим.
Она слегка улыбнулась.
— Всё такая же прямолинейная.
— Время дорого. У меня работа.
— И ребенок.
Я почувствовала, как внутри поднимается горячая, тяжелая волна.
— Имя моего сына вы произносить не будете.
Улыбка исчезла.
— Вы пять лет скрывали ребенка от его отца.
— А вы пять лет скрывали от отца письмо о ребенке.
На секунду ее лицо застыло.
Маленькая трещина. Очень маленькая. Но я увидела.
— Андрей уже успел устроить допрос старым людям?
— Андрей успел услышать правду.
— Правду, — повторила она с тонкой усмешкой. — Вы всегда так любили громкие слова, Марина.
— А вы — чужие решения.
— Я защищала сына.
— От меня?
— От глупости. От девочки без семьи, положения и понимания, что значит быть рядом с таким мужчиной, как Андрей.
Я смотрела на нее и вдруг поняла, что больше не боюсь.
Пять лет назад она была для меня взрослой, сильной, опасной женщиной, у которой в руках были деньги, связи, фамилия. Сейчас передо мной стояла мать, которая так долго управляла сыном, что перестала видеть в нем человека.
— Вы не защитили его, — сказала я. — Вы украли у него сына.
Ее губы сжались.
— Не драматизируйте. Если бы Андрей тогда остался с вами, он бы испортил карьеру. Вы бы тянули из него соки, рожали детей и требовали внимания. Я видела таких женщин.
— Вы не видели меня.
— Я видела достаточно.
— Нет. Вы видели девушку, которую удобно было убрать.
Она сделала шаг ближе.
— Вы пришли в тот вечер в его квартиру. Увидели то, что должны были увидеть. И ушли. Вы даже не боролись.
Меня качнуло от злости.
— Я была беременна.
— Тем более должны были думать головой.
— Я думала. Поэтому не стала класть ребенка под ноги мужчине, который сказал мне “не приходи больше”.
— Сообщение отправляла не я.
Я замерла.
Она поняла, что сказала лишнее.
Слишком быстро отвела взгляд к окну.
— Кто? — спросила я.
— Это уже не имеет значения.
— Для вас нет. Для меня имеет.
— Алина была молода. Влюблена. Глупа. Ей казалось, что Андрей однажды увидит ее.
Имя упало между нами, как нож на стол.
Алина.
Женщина в рубашке.
Та, чье лицо я помнила слишком хорошо для человека, которого видела один раз.
— Вы впустили ее в квартиру Андрея?
Галина Сергеевна молчала.
— Вы знали, что я приду.
— Я знала, что вы будете искать встречи.
— И устроили спектакль.
— Я создала ситуацию, в которой каждый сделал свой выбор.
Я сделала шаг к ней.
Теперь между нами было меньше метра.
— Нет. Вы создали ложь. А потом спрятали письмо, где я писала, что беременна.
— Андрей получил бы ребенка, когда пришло бы время.
Я даже не сразу поняла смысл.
— Что?
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Если бы вы обратились через юристов, всё решилось бы цивилизованно. Ребенок получил бы содержание, образование, фамилию при необходимости.
— При необходимости, — повторила я. — То есть сын был для вас пунктом в семейном расписании?
— Не устраивайте показательное материнство. Вы вырастили мальчика без отца.
— Потому что вы забрали у него отца.
— Потому что вы ушли.
Я улыбнулась. Меня трясло, но улыбка вышла спокойной.
— Вы пришли сюда зачем? Проверить, сколько я хочу денег?
— Я пришла предупредить. Не делайте из ребенка инструмент. Андрей сейчас на эмоциях. Он зол, виноват, поражен сходством. Но это пройдет. А юридические последствия останутся.
— Какие последствия?
— Фамилия Лавровых — не игрушка.
— Моему сыну ваша фамилия не нужна.
— Вы так говорите сейчас.
— Я так говорила все пять лет, пока покупала ему ботинки, лекарства и конструкторы на распродаже.
Ее взгляд стал жестче.