Страница 33 из 42
Глава 15. На следующее утро
Я смотрела на фотографию и чувствовала, как остатки тепла после поцелуя уходят из тела.
Андрей стоял у моего плеча. Еще несколько секунд назад его ладонь лежала у меня на талии, губы касались виска, а теперь между нами снова появилось прошлое. Только в этот раз оно пришло не в белой рубашке Алины и не в поддельной расписке.
На снимке был он.
Моложе на пять лет. Без пальто, хотя на улице лил холодный осенний дождь. Темные волосы мокрые, правая рука прижата к двери моего старого дома. На костяшках виднелась кровь.
Время в углу записи — шесть семнадцать утра.
Через несколько часов после того, как он велел мне исчезнуть.
— Ты ездил ко мне? — спросила я.
— Да.
— В ту же ночь?
— Утром. Сначала несколько часов пил и злился. На тебя, на себя, на весь мир. Потом начал вспоминать наш разговор и понял, что ты ни разу не спросила про деньги. Ты вообще не понимала, о чем я говорю.
Я провела пальцем по экрану.
— А раньше это тебя не смутило?
— Раньше я хотел, чтобы ты оказалась виновата. Так было легче после того, что я увидел на фотографии.
Честно.
Больно.
Я убрала телефон в сумку и пошла к машине. Ветер тянул с реки, холод пробирался под платье, каблуки скользили по влажной плитке. Андрей шел рядом и не пытался остановить.
— Где посмотрим запись? — спросил он.
— В машине.
Водитель уже открыл заднюю дверь, но Андрей жестом отпустил его.
— Я поведу сам.
Мы сели. В салоне было тепло, тихо, пахло кожей и слабым ароматом кофе. Андрей вставил ссылку в браузер на экране между сиденьями. Файл загрузился быстро.
Черно-белая запись началась с пустого подъезда.
В шесть двенадцать дверь распахнулась.
Вошел Андрей.
Мокрый, без пальто, в той же рубашке, в которой стоял передо мной несколькими часами раньше. Левый рукав был закатан, на правом манжете темнело пятно. Он быстро поднялся по лестнице и исчез из кадра.
Звук оказался плохим, но удары в дверь было слышно.
— Марина!
Я вздрогнула.
Собственный подъезд, старый дом, утро после самой страшной ночи. Я никогда не слышала, как он кричал мое имя в пустой квартире.
На экране снова появился Андрей. Спустился на площадку, достал телефон, набрал номер. Приложил трубку к уху. Снова набрал. Потом еще раз.
Я помнила эти звонки.
Телефон лежал выключенным в кармане пальто, пока Леша вез меня на вокзал. Я боялась включить его и увидеть новые слова Андрея. Боялась, что он потребует вернуть ключи, вещи, деньги за подарки. Боялась услышать голос Алины.
На записи открылась дверь соседней квартиры. Вышла хозяйка жилья, которое я снимала. Женщина в длинном халате скрестила руки на груди.
Звук стал тише. Слова приходилось разбирать по губам и обрывкам.
— Где она?
— Уехала.
— Куда?
— С мужчиной.
— Каким мужчиной?
— Муж вроде. Вещи забрали ночью.
Андрей замер.
Даже через зернистую запись было видно, как изменилось его лицо.
Хозяйка что-то еще говорила. Показывала вниз, разводила руками. Андрей задал несколько вопросов, потом резко отвернулся и ударил кулаком в стену.
Один раз.
Отступил.
Снова ударил.
Я смотрела на кровь, остающуюся на светлой штукатурке.
Не чувствовала удовлетворения.
Мне не хотелось, чтобы ему было больно. Даже тогда. Даже после двери, Алины и холодного «да». Я хотела, чтобы он открыл рот и сказал правду. Чтобы приехал раньше. Чтобы не поверил фотографии. Чтобы вошел в квартиру, увидел конверт, который я забыла порвать до конца, и нашел меня сам.
На экране Андрей спустился к выходу.
Запись переключилась на уличную камеру.
Он стоял возле подъезда под дождем. Долго. Курил одну сигарету за другой, хотя при мне бросил еще за полгода до этого. Дважды уходил к машине и возвращался. Один раз сел на ступени, опустив голову.
В семь сорок подъехала Галина Сергеевна.
Я узнала ее автомобиль.
Она вышла под зонтом, подошла к сыну и что-то сказала. Андрей вскочил. Они спорили. Мать протянула ему папку.
Ту самую.
Поддельная расписка.
Фото женщины, изображавшей меня.
Отчет о выезде из страны.
Андрей листал документы. Потом посмотрел на пустые окна моей квартиры.
И сел в машину матери.
Запись оборвалась.
Я выключила экран.
В салоне стало тихо.
Андрей сидел, положив руки на руль. На правой костяшке до сих пор оставался тонкий светлый шрам. Я видела его много раз раньше, но никогда не спрашивала, откуда он.
Теперь знала.
— Ты приехал, — сказала я.
— Поздно.
— Через несколько часов.
— Сначала выгнал тебя.
Он не пытался использовать запись как оправдание.
Даже сейчас.
— Зачем твоя мать хранила видео?
— Контроль. Она собирала записи со всех объектов. Потом могла пересматривать, чтобы помнить момент, когда окончательно убедила меня в твоем предательстве.
— Оксана написала, что она хранила день, когда сломала собственного сына.
Андрей сжал руль.
— Ей нравилось считать, что именно тогда я стал взрослее.
— Ты стал?
— Жестче. Это другое.
Я откинулась на спинку сиденья. За стеклом отражались фонари, мокрая дорога и темная вода реки. Внутри машины было тепло, но пальцы оставались холодными.
— Я думала, ты лег спать с Алиной.
— Она ушла через десять минут после тебя. Я вытолкал ее из квартиры, когда понял, что спектакль закончился.
— А потом?
— Напился. Разбил телефон. Взял другой и поехал к тебе.
— Почему не догнал на вокзале?
— Хозяйка сказала, ты уехала на машине с мужем. Мать привезла отчет, что билетов на твое имя нет. Я решил, вы поехали за границу через другой город.
— Леша отвез меня на ночной поезд. Билет покупал он.
— Я проверял только твои данные.
— Опять через мать.
— Да.
Он повернулся ко мне.
— Я искал тебя неправильно. Через людей, которым доверял больше, чем тебе. Это не делает меня хорошим. Только объясняет, почему я не нашел.
— А если бы хозяйка сказала, что я уехала одна?
— Поехал бы за тобой в тот же день.
— Если бы увидел беременной?
Лицо Андрея стало жестким.
— Упал бы перед тобой на колени и попросил простить.
— Красиво звучит спустя пять лет.
— Поэтому я не прошу верить. Я могу только показать, что делал после.
Я отвела взгляд к окну.
— Знаешь, что самое обидное?
— Что?