Бывший. Верни моё сердце

Глава 6. Алина

Я не пошла.

До шести вечера следующего дня я была уверена, что не пойду.

Утром отвела Артема в центр, выслушала от Вероники сухое: «Марина, личные обстоятельства личными обстоятельствами, но у нас сегодня проверка сметы», потом два часа сводила таблицы, звонила родителям, подписывала договоры и делала вид, что ресторан «Вереск» не существует.

К обеду я удалила сообщение от Алины.

Через десять минут достала из корзины.

В три снова удалила.

В пять сорок пять стояла в туалете для персонала, упираясь руками в раковину, и смотрела на свое отражение.

Под глазами легли тени. Волосы я собрала в низкий пучок, потому что распущенные сегодня слишком напоминали мне ту девочку под дождем. На губах — помада нюдового оттенка, на плечах — темно-серое пальто. Женщина тридцати лет, мать пятилетнего мальчика, сотрудница детского центра, человек с ипотекой, расписанием прививок и разбитой историей за спиной.

И эта женщина собиралась идти к той, кто когда-то открыла дверь в рубашке Андрея.

Глупость.

Опасность.

Необходимость.

Я написала соседке Нине Павловне, что задержусь на час, и попросила забрать Артема. Она ответила голосовым, где на заднем фоне работал телевизор и кипел чайник:

— Заберу, конечно. Ты только поешь, Марина. Ходишь тонкая, как совесть нашего участкового.

Я улыбнулась впервые за день.

Потом вышла из центра через главный вход.

Андрей ждал у машины.

Конечно.

Темное пальто, телефон в руке, лицо суровое. Увидев меня, он убрал телефон в карман и пошел навстречу.

— Ты куда?

— Домой.

— Лжешь.

— Не твое дело.

— Если это связано с Алиной, мое.

Я остановилась.

— Ты следишь за моими сообщениями?

— Нет. Она написала и мне.

В груди неприятно сжалось.

— Что?

Он достал телефон и показал экран.

Если хочешь узнать, что Марина не договаривала все эти годы, приходи в “Вереск”. 19:00. Один.

Я медленно подняла взгляд.

— Она играет.

— Да.

— Тогда зачем идти?

— Потому что игроки иногда уверены в себе настолько, что говорят лишнее.

— Я сама.

— Нет.

— Андрей.

— Марина, она уже один раз была частью истории, после которой ты уехала беременной, а я пять лет не знал о сыне. Ты правда думаешь, я позволю тебе снова встретиться с ней одной?

Я сжала ремень сумки.

— Позволишь?

Он понял ошибку сразу. Лицо стало жестче от злости на самого себя.

— Не то слово.

— Именно то. Ты привык “позволять” и “не позволять”.

— Я привык отвечать за последствия.

— За свои ответил?

Он замолчал.

Пауза вышла тяжелой, честной. Андрей не отвернулся. Не ушел от удара.

— Начинаю, — сказал он.

Это было опасно.

Не оправдание.

Не давление.

Просто признание.

И от него мне захотелось отступить сильнее, чем от приказа.

Я обошла его и пошла к парковке.

— Поедем на моей машине, — сказал он.

— Я вызвала такси.

— Отмени.

Я обернулась.

— Ты опять?

— Я не хочу давать Алине возможность посадить тебя в машину, где водитель окажется ее человеком.

Я устала.

От подозрений.

От интриг.

От богатых людей, у которых даже поездка в ресторан превращалась в операцию с рисками.

— Ты правда так живешь?

— Последние пятнадцать лет — да.

— Весело.

— Безопасно.

— Зато без счастья.

Он посмотрел мне прямо в лицо.

— Теперь я знаю.

Я не нашлась, что ответить.

В машине пахло кожей, дорогим кофе и Андреем. Водитель молчал. За окном город зажигал вечерние огни, машины ползли по мокрым улицам, люди прятались в шарфы и капюшоны. Я сидела рядом с мужчиной, от которого прятала сына пять лет, и ехала к женщине, из-за которой наша жизнь свернула в пропасть.

— Артем дома? — спросил Андрей.

— У соседки.

— Как он после вчерашнего?

— Спросил, почему у тебя грустные глаза.

Андрей отвернулся к окну.

— Что ты ответила?

— Что взрослые иногда слишком поздно понимают важное.

— Он поверил?

— Он ребенок, Андрей. Не дурак.

— Я заметил.

В его голосе появилась теплая хрипотца. Небольшая. Сдержанная. Но я услышала.

— Он любит конструкторы? — спросил он.

— Не покупай ему ничего дорогого.

— Я спросил, что он любит.

— Любит. Но если ты завтра привезешь набор размером с нашу кухню, я выставлю его вместе с тобой.

— Принято.

— Андрей.

— Что?

— Не пытайся купить его.

Он повернулся ко мне. В салоне было темно, но глаза всё равно выделялись.

— Я не умею покупать детей.

— Зато твоя семья умеет покупать взрослых.

— Я не моя семья.

— Ты их сын.

— И отец Артема.

Это прозвучало спокойно. Без вызова. Но я все равно почувствовала, как внутри дернулось.

Отец.

До вчерашнего дня это слово в моей жизни было пустым местом, которое я обходила аккуратно, чтобы не задеть. А теперь оно сидело рядом в темном пальто и спрашивало про конструкторы.

«Вереск» оказался рестораном без вывески, с тяжелой деревянной дверью и охранником у входа. Нас провели в отдельный зал на втором этаже. Мягкий свет, темные стены, круглые столы, свечи в стекле. Слишком красиво для разговора, после которого кому-то захочется разбить бокал.

Алина уже ждала.

Она сидела у окна в черном платье с открытыми плечами. Волосы уложены волной, губы красные, на пальце крупное кольцо. Красивая. Да. Взрослее, чем тогда, но с той же уверенностью женщины, которая привыкла входить в чужую жизнь без стука.

Увидев нас вместе, она улыбнулась.

— Надо же. Вы пришли парой.

Я сняла пальто и повесила на спинку стула.

— Мы пришли за правдой.

— Правда у каждого своя.

Андрей остался стоять.

— У тебя десять минут.

Алина подняла бровь.

— Всё такой же вежливый.

— Девять.

Ее улыбка стала тоньше.

Она посмотрела на меня.

— Он всегда был таким. Если хотел женщину — смотрел так, что она сама забывала, куда шла. Ты ведь помнишь, Марина?

Я села напротив.

— Я помню, как ты открыла дверь в его рубашке.

— Она мне шла.

Андрей сделал шаг вперед.

— Осторожнее.

Алина перевела взгляд на него.

— Ты сам тогда сказал мне открыть дверь.

Я не пошевелилась.

Зато внутри стало холодно.

Андрей молчал.

Слишком долго.