Страница 12 из 42
— Это правда? — спросила я.
Он смотрел на Алину. Лицо стало каменным.
— Да.
Слово ударило так же, как пять лет назад.
Только теперь я уже не была двадцатипятилетней девочкой под дождем.
Я медленно положила ладони на стол.
— Зачем?
Алина усмехнулась.
— Потому что ему показали, как ты берешь деньги у его матери. Как подписываешь расписку. Как соглашаешься исчезнуть. Он был в ярости. Мужчины в ярости делают глупости.
— Я спрашивала Андрея.
Он повернулся ко мне.
И впервые за эти дни в его глазах не было ни защиты, ни контроля. Только вина.
— Я хотел, чтобы ты ушла.
Грудь сдавило.
— Почему не спросил?
— Потому что был уверен.
— В чем?
— Что ты продала нас.
Я смотрела на него и слышала глухой шум крови в ушах.
— И решил добить?
— Да.
Алина тихо рассмеялась.
— Вот видишь. Я же сказала, правда некрасиво выглядит.
Андрей резко повернулся к ней.
— Ты закончила играть.
— Нет. Я только начинаю.
Она достала из сумочки тонкую папку и положила на стол.
— Ваша проблема в том, что вы оба любите считать себя жертвами. Марина — бедная брошенная беременная. Андрей — несчастный отец, у которого украли сына. А правда проще: вы оба выбрали гордость.
Я открыла папку.
Внутри лежали копии.
Расписка.
Банковский документ.
Фотография.
На фото я стояла у машины рядом с Галиной Сергеевной. Только я не помнила этого дня. Потому что его не было. Женщина на фото была похожа на меня со спины: светлое пальто, волосы, сумка. Лица не видно.
На расписке стояла моя подпись.
Моя.
Точнее, похожая на мою.
Я, Марина Соколова, обязуюсь прекратить отношения с Андреем Лавровым и не предпринимать попыток связаться с ним…
Буквы поплыли перед глазами.
— Я этого не подписывала.
— Знаю, — сказала Алина.
Я подняла на нее взгляд.
— Что?
Она откинулась на спинку стула.
— Я подписала.
Андрей двинулся так резко, что стул скрипнул по полу.
— Повтори.
Алина на секунду побледнела, но удержала улыбку.
— Не надо изображать праведный гнев. Тебе тогда хотелось верить. Твоя мать дала тебе удобное объяснение, я — красивую картинку у двери, ты — сказал нужные слова. Все сыграли свои роли.
— Зачем ты сейчас это рассказываешь? — спросила я.
— Потому что Галина Сергеевна решила свалить всё на меня. А я не люблю быть единственной злодейкой в чужой мелодраме.
Она взяла бокал с водой, сделала глоток.
— И потому что теперь у Марины есть мальчик, который очень похож на тебя. Значит, скоро начнется борьба за фамилию, наследство, место рядом с тобой. Я хочу, чтобы все знали: твоя мать умеет убирать женщин. Даже тех, которые рожают наследников.
— Ты шантажируешь? — спросил Андрей.
— Предупреждаю.
— Кого?
Алина посмотрела на меня.
— Ее. Марина, ты думаешь, он теперь пришел за тобой из любви? Он пришел, потому что увидел сына. Мужчины любят продолжение себя. Особенно такие.
Я встала.
— Спасибо за документы.
— Ты не спросишь, спала ли я с ним?
Я замерла.
Алина улыбнулась ярче.
— Это ведь пять лет жгло сильнее всего?
Андрей тихо сказал:
— Алина.
— Что? Боишься ответа?
Я повернулась к ней.
— Нет.
И поняла, что это правда.
Я больше не та девочка, которая стояла под дверью и видела только рубашку. Сейчас меня интересовало другое.
— Я хочу знать, кто отправил сообщение с его номера.
Улыбка Алины дрогнула.
Андрей тоже посмотрел на нее.
— Я, — сказала она после паузы. — Телефон лежал на тумбе. Пароль я знала.
— Откуда?
— Ты сам сказал мне его однажды, когда был пьян после приема у отца.
Андрей сжал кулаки.
— Я тебя не помню там.
— Конечно. Ты в тот вечер смотрел только на Марину, которая не пришла.
Я закрыла папку.
— Значит, ты подписала расписку, открыла дверь в рубашке и отправила сообщение.
— Да.
— А письмо?
— Его забрала Галина Сергеевна. Я не знала, что там. Узнала позже.
— Когда?
Алина посмотрела на Андрея.
— Когда твоя мать сказала: “Если эта девочка захочет вернуться с ребенком, мы решим вопрос через юристов”.
В зале стало тихо.
Даже свечи на столе казались лишними.
Андрей взял папку.
— Пойдем, Марина.
Я надела пальто сама. Он не стал помогать. Хорошо. Сейчас любое прикосновение было бы лишним.
У двери Алина сказала:
— Марина.
Я остановилась.
— Ты ведь понимаешь, что он всё равно не будет простым мужчиной? Рядом с ним всегда будут его мать, деньги, власть, решения за твоей спиной.
Я посмотрела на Андрея.
Он молчал.
Ждал.
Не отвечал за меня.
И это было новым.
— Понимаю, — сказала я. — Поэтому если он еще раз решит за меня, я уйду уже не на пять лет. Навсегда.
Мы вышли на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо. Я вдохнула глубоко, до боли в ребрах. Машина стояла у тротуара, водитель открыл дверь, но я не села.
— Я пройдусь.
— Марина.
— Мне нужно идти пешком.
— Тогда я пойду рядом.
— Не надо.
— Я буду молчать.
Я посмотрела на него. На мужчину, который пять лет назад сам велел открыть дверь, чтобы сделать мне больно. На отца моего сына. На человека, который теперь стоял передо мной с папкой лжи в руке и глазами, полными вины.
— Ты хотел, чтобы я ушла, — сказала я. — Поздравляю, Андрей. У тебя получилось.
Он побледнел.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. Ты потерял пять лет сына. А я потеряла веру в себя. Я тогда месяц просыпалась и думала: что во мне было не так, что меня можно заменить женщиной в рубашке за один вечер?
Он сделал шаг ко мне.
Я подняла руку.
— Не трогай.
Он остановился.
— Я не заменял тебя.
— Но сделал всё, чтобы я так думала.
— Да.
Снова это честное, страшное «да».
Я кивнула.
— Вот с этим тебе и жить.
Я развернулась и пошла вниз по улице.
Он действительно пошел рядом.
Молча.
Через квартал зазвонил мой телефон.
Нина Павловна.
Я ответила сразу.
— Да?
В трубке был не ее голос.
Маленький. Испуганный.
— Мам, — сказал Артем. — Тут пришла бабушка. Она сказала, что заберет меня к папе.
Мир сузился до тонкой линии дороги под ногами.
Я остановилась.