Страница 158 из 184
Я сложила руки на груди. Да, мне было обидно, что отец вот так, ничего не объясняя, с порога начинает командовать. Что-то требовать, не спрашивая моего мнения.
Он как-то рассеянно кивнул и вышел.
— Папа, и всё же, может, скажешь, почему ты скрывал?
— Дома, Юниль. Мы обо всём поговорим дома, — ответил он, не оборачиваясь.
***
Я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, подгребая под себя одеяло. Переживаний за день было столько, что я просто не могла успокоиться.
И радость, что теперь в нашей семье есть наследники-мужчины. Это было важно для процветания рода Вагни и, естественно, заботило меня.
Я же старшая. Первая дочь в семье.
И в то же время меня жутко расстраивало поведение Льюиса и отца. Хуже всего, что я не могла сохранить нейтралитет. Все вынуждало к тому, чтобы занять чью-либо сторону.
Глаза слипались, но сознание все не могло успокоиться. Хотелось к маме. Узнать, как она. Хорошо ли о ней заботятся. Может, хочет чего-либо.
Когда родились близняшки, я была рядом с ней, не отходила от кровати, помогая ей восстановиться. Держала за руку с таким страхом... будто...
Перед глазами снова вспыхнула картина из сна... та женщина на окровавленных простынях. Так вот почему я так боялась за маму. Подсознание хранило это воспоминание.
И сейчас меня буквально трясло. Мне нужно было убедиться, что все с ней хорошо. Что она все еще со мной. Взять ее за руку и ощутить, что она теплая. А не как тогда...
Холодная... ладонь той женщины с лицом Сабрины Ордо была ледяная, словно жизнь уже покинула ее.
Я повернулась на другой бок. Единственный способ во всем разобраться — напрямую спросить у мамы. Но я не представляла, как вообще смогу открыть рот. Это же такой бред. Моей мамой всегда, сколько я себя помнила, была фера Грета из белых волков. Дядя — Руньярд. Бабушка — Амма.
А папа — Вегарт Вагни, с которым они встретились случайно еще до того, как война пришла на север, но вынуждены были разлучиться.
Так, может, мама, родив, попросила другую назвать себя моей матерью, чтобы её отец не приказал меня убить? Но... Это не объясняло, почему моя магия так отличается от магии сестер. Да даже в мелочах: я легко управлялась с растениями. В то же время моих сил хватало, чтобы уничтожить тот же куст, обратив его в прах. Девочки же больше ладили с животными, подчиняя их. Они могли оживить мелких насекомых и даже грызунов и натравить их... на тех, кто не выполнял их прихоти. И за это папа не раз грозил им хворостиной по попе. Особенно от их проказ страдали кухарки, когда вместо сладкого завтрака подавались запеканки.
Но я была иной.
Да и почему же та незнакомка была так похожа на Сабрину...
Вопросы только копились.
Дверь на террасу скрипнула, и матрас за моей спиной прогнулся. Горячая ладонь легла на плечо.
— Я чувствую твои переживания, Юниль. Что не так, расскажи мне.
— Разве у тебя не совещание?
— Советникам пришлось ускориться с докладами, — Льюис издал тихий смешок. — Так что не так?
— Уснуть не могу, — отделалась полуправдой. — С мамой все хорошо?
— Конечно, — нежно склонившись, он коснулся губами моего плеча. Его рука прошлась по моей, и ладонь накрыла браслет на запястье. — Как долго ты будешь носить платья с длинным рукавом, Юниль?
— Пока вы с отцом не разберетесь.
— А если он не смирится?
— Без «если», Льюис. Вы уладите все конфликты, что между вами. И по-иному никак.
Он не желает даже разговаривать. Заладил, что как только Грета начнет ходить, он снарядит большую дорожную карету, и вы вернетесь домой. Все вернетесь, Юниль. Вегарт Вагни и слушать не желает о том, чтобы ты осталась здесь.
— У папы должны быть для этого веские причины, — стояла я на своем. — Ты же хитрый, вот и сделай так, чтобы ему пришлось раскрыть все карты.
Он снова усмехнулся и лег рядом, прижимая меня спиной к своей груди.
— Обыграть наставника. Что же, мне ничего другого не остается. Я очень зол на него из-за предательства. Но не могу закрывать глаза на то, что он твой отец, и нам придется искать общий язык. Придется!
Его губы коснулись моих волос. Легкие поцелуи. Тьма заклубилась вокруг, будто накрывая нас одеялом.
Теплым и таким убаюкивающим.
— Спокойной ночи, Юниль, — последнее, что я услышала, прежде чем мое сознание погрузилось в вязкую пучину небытия.
Льюис прижимался ко мне и что-то нашептывал, но слова я уже разобрать не могла.