Страница 145 из 184
Глава 20
Льюис Темный
Страх... Я снова ощутил его так ярко.
— Льюис? — Ярвен заметил мой лёгкий ступор.
— Я к Юниль, — пробормотал, — ей нехорошо.
— Ты чувствуешь?
— А ты, Ярвен, разве не ощущаешь свою Астрид? — я невольно оскалился, словно он смел усомниться, что ведьмочка — моя.
— Каждое мгновение, — он кивнул и поднялся с кресла. — Поспеши, сынок. Что бы там с ней ни случилось, ты ей явно нужен.
Не дожидаясь, пока он выйдет, я кинулся на террасу, быстро открыл дверь и вошёл в её комнату.
Тьма вокруг, тяжелыми всполохами... Она отхлынула, словно испугавшись меня... но спустя мгновение принялась ластиться к моим ногам, будто живая.
Слабый стон, наполненный болью, пробрал до мурашек.
— Юниль, — я бросился к кровати.
Упёршись коленом в матрас, склонился над ней. Бледная, губы приоткрыты. Она мелко дрожала, смотрела перед собой и, кажется, не видела ничего. Обхватив её лицо руками, повернул к себе...
— Юниль, — склонился и коснулся губами её века. — Я здесь, моя родная. Я рядом.
Она всхлипнула, заморгала и разрыдалась.
Не выдержав, я обхватил её хрупкое тело и, приподняв, прижал к своей груди.
— Сон, — мой голос упал до хриплого шёпота, — это был кошмар, Юниль.
Она что-то невнятно бормотала, но я не разбирал слов.
Её колотило от ужаса. Не понимая, как с этим справиться, я лёг рядом и притянул её к себе, пряча в объятиях.
— Я рядом, Юниль, и никому не дам тебя в обиду. Никому, слышишь...
— Мама, — пробормотала она... — Этого не может быть... Не может...
— С Гретой всё хорошо, милая, — я гладил её влажные волосы. — С твоей мамой всё замечательно, скоро она родит, и у тебя появится долгожданный братик.
Эти слова должны были успокоить её, но вместо этого рыдания стали громче. Она билась в моих объятиях так, словно ей было физически больно.
— Юниль, — я опрокинул её на спину и навис сверху. — Мне послать гонцов в ваше поместье? Мне сделать это?
Она покачала головой и, потянувшись, обвила мою шею руками.
— Обними... — горячий шёпот, — обними меня, Льюис.
— Всё хорошо, — я снова прижал её к груди, целуя в волосы. — Ничего не бойся... Ничего, слышишь.
Её тело, податливое, жалось ко мне...
Горячее.
Я понимал, что ей плохо, но не мог совладать с собой. Руки сами заскользили по её спине, сжимая ткань влажной ночной рубашки. Хриплые выдохи... Её маленькие пальчики дёргали мои волосы...
Я медленно сходил с ума... Нельзя было ложиться к ней в постель... Но поздно. Думать я уже не мог.
— Юниль... — мои губы нашли её.
Я хотел только лишь успокоить... Только...
Но уже не владел собой. Желание брало верх.
Не ощущая сопротивления, я пил её выдох, углубляя поцелуй, ласкал и подчинял, не позволяя думать...
Её губы отозвались слабой дрожью, едва слышным стоном, который казался мне приглашением в омут страсти. И я готов был опуститься на его дно.
— Льюис, не отпускай... — едва уловимый шёпот смел последние остатки рассудка.
Я восторжествовал.
Мои пальцы впились в тонкую ночную рубашку, в комнате раздался резкий звук рвущейся ткани. Глухо зарычав, сжал её затылок и, отстранив, заставил взглянуть на себя.
Юниль вздрогнула, но не оттолкнула, лишь сильнее вцепилась в мои волосы, почти до боли. Я знал, что мои глаза пылают тьмой, что кожу медленно покрывают чешуйки. Оскалившись, я продемонстрировал клыки. Но её это не испугало, нисколько.
— Моя девочка, — подавшись вперёд, я уткнулся носом в её шею. — Никогда не бойся меня, как бы я ни выглядел...
Она обхватила моё лицо руками и потянула на себя.
— Юниль... — снова вырвалось у меня, уже не имя, а хриплый стон, мольба и приказ в одном выдохе.
Поддев пальцами лямочки её рубашки, спустил их на плечи медленно, чтобы она осознавала, но в то же время я следил, чтобы в её взгляде не возник страх.
Этого я боялся больше всего, что, узнав, какой я на самом деле, она испугается и отвернётся.
Монстров не любят.
Но моей девочке правила не писаны. Не выдержав сладкой пытки, она подалась ко мне и поцеловала сама. Её проворный язык скользнул по моей нижней губе робко, но в то же время так отчаянно смело. Я перехватил её игру.
Наши языки сплелись. Её маленькие горячие ладони неуклюже стаскивали с меня рубашку. Я не мешал ей, но и не помогал. Уложив её на подушки, на мгновение оторвался от её губ, чтобы заглянуть в глаза. Они были огромными, тёмными, полными страсти. Это свело меня с ума окончательно. Я прижался горячим лбом к её, чувствуя, как её сердце колотится в унисон с моим — бешено, отчаянно.
Руки, ухватив ворот сорочки, рвали её, обнажая мою истинную.
— Я твой, Юниль... всегда был только твоим... Но прости, — хрипло пробормотал, наслаждаясь изгибами её стройного тела. — Не проси отступить... не проси, умоляю... Я сойду с ума без тебя... просто сойду...
Мои губы обожгли её шею. Кожу, что пахла солью и малиной. Такой тонкий ягодный аромат...
Юниль выгнулась, тихо вскрикнув. Прикусила губу, продемонстрировав зубки. Она смущалась, когда я осторожно стягивал с неё разорванную рубашку. Мой рот скользил по ключице, опускаясь ниже. Поймав её ладонь, я сжал наши пальцы в замок и вытянул руку над её головой. Язык рисовал узоры на её коже.
Подняв ноги, она сжала мои бёдра, словно беря в плен. Её стопа медленно продвигалась по моей икре, задирая штанину. Улыбнувшись, я поймал губами розовую горошинку, наслаждаясь очередным стоном своей, как оказалось, страстной ведьмочки.
— Не останавливайся, — едва различимо выдохнув, она запустила руку в мои волосы и прижала голову к своему телу.
И это лучшее, что я мог услышать от неё.
С этим словом рухнули последние преграды. Отстранившись, я сбросил с себя рубашку, наблюдая, как разгорается тьма в её глазах. Чувствуя, как холодок ночного воздуха смешивается с жаром кожи.
— Льюис. — Привстав, она заставила меня сесть, обхватила мой торс руками и прижалась губами к тому месту, где бешено билось мое сердце. Эти легкие невинные поцелуи сводили с ума.
Я глухо зарычал. Грудь покрывала темная чешуя. Через кожу проступала черная дымка — магия рвалась наружу.
И не просто отголоски, а истинный дар. Но мою ведьмочку это не пугало.
Ее губы, мягкие и влажные, двигались выше, пальчики очерчивали контуры чешуек.
— Как же я люблю тебя, — вырвалось из моих уст. — Я сдохну без тебя, Юниль.