Страница 146 из 184
Тихий смешок, теплый и бархатный, разбился теплым облачком о мою шею. Ее язычок, быстрый и проворный, словно пытаясь свести меня с ума, затанцевал на моей ключице, оставляя за собой влажный горячий след. Руки передвинулись на спину, она обнимала меня, исследуя мои мышцы на прочность. Закрыв глаза, я откинул голову, давая ей больший доступ к себе.
Ее губы заскользили выше. К горлу. Остановились в том месте, где отчаянно бился мой пульс. Я стоял на коленях перед ней и не шевелился, согреваясь в ее объятьях, ощущая жар ее смелых ласк и не веря в то, что происходит.
Любит ли?
Открыв рот, я так и не смог спросить. Испугался, что это вернет ее смущение, оттолкнет от меня.
— Юниль, прошу... — взмолился и тут же ощутил легкий, почти невесомый укус. Она сжала губами мою кожу, при этом лаская языком.
Я довольно оскалился, зашипел, теряя себя, теряя последние мысли, способность скрывать себя.
Магия вырвалась, наполняя комнату тьмой. Пропали очертания стен, мебели, мы оказались словно в тумане, черном и смертельном.
— Так силен... — ее голос дрогнул.
— Моя сила принадлежит только тебе, — обхватив ее за талию, прижал к себе, давая ощутить свое желание. — Ты ведь хотела узнать, какой я, Юниль, что скрываю под всей этой ложью. Так смотри.
И я, оскалившись, отстранился, прекрасно понимая, что перед ней не просто мужчина, а истинный темный, тот, кто вобрал всю силу своего погибшего рода.
Но страха я не дождался. Моя ведьмочка скользнула пальчиками по коже, стремительно покрывающейся древними, горящими зеленым рунами, оценила размер когтей на моих пальцах... И снова заглянула в мое лицо.
— Глаза снова стали зелеными... — пробормотала и вдруг выдохнула: — Зеленые... ведь они были именно зелеными.
— Да, — выдохнув, я потянулся к ней. — Ты вспомнишь меня, Юниль. Ты должна вспомнить.
Но она остановила.
Ее нежные пальчики легли на мою грудь, под ними жгутами через темную дымку пробивались яркие зеленые всполохи.
Мои руки впились в простыни, когти прорвали прочную ткань. Я откинул голову назад, подставляя ей свою шею. Она снова приподнялась и впилась в место, где бился пульс, жадным поцелуем. Она пила мою мощь, мою тьму, и в ответ дарила такую хрупкую, такую опасную нежность.
Я чувствовал, как мои силы переходят к ней, и мне не было жаль.
— Ты ведь поняла, что я такое, Юниль, — спросил, положив руку на ее затылок и прижимая к себе. — Ты теперь знаешь, кто я... Но не бойся... Только не бойся.
— Смерть, — прошептала она.
И мои губы снова нашли ее. Это был поцелуй-поглощение. Я чувствовал, как ее тело изгибается подо мной, приглашая, требуя. Чешуя на моих руках сгладилась, уступая место коже, но сила, дикая и первобытная, бушевала внутри, требуя выхода.
Я впустил ее язык в свой рот, и это было похоже на глоток чистой магии, жгучей и сладкой. Застонав, толкнул ее назад, осторожно укладывая на простыню и накрывая своим телом. Клыки задевали ее нежные губы. Я пил ее, наслаждался вкусом.
Одурманивающим, разрывающим душу.
— Я так ждал тебя, — выдохнув, прерывая на краткие мгновения поцелуй. — Годами лежал в холодной постели, не подпуская к себе никого. Я только твой, Юниль. Только твой...
Она запустила ладони в мои волосы и потянула меня на себя, требуя большего, чем страстные объятия. Гораздо большего.
Ее стоны, шепотки стирали в моей душе грань между магом-чудовищем и зверем. В этот момент я чувствовал себя цельным.
Мои пальцы, впившиеся в простыни, дрожали от напряжения. Каждая клетка тела требовала обладать, поглощать, слиться с моей ведьмочкой воедино так, чтобы уже невозможно было понять, где заканчиваюсь я и начинается она.
Я хотел получить свою истинную. Хотел навечно и только для себя.
— Скажи мне да, Юниль, — и все же я не мог в одиночку решить за нас двоих. — Умоляю, одно короткое да...
Я навалился на нее, прижимая к матрасу, чувствуя, как ее тонкие запястья сами обвились вокруг моей шеи, не сдерживая, а притягивая. Ее ноги обхватили мой торс, пятки уперлись в спину.
Я тяжело дышал, оглушенный собственным сердцем, и ждал, терпеливо...
Моргнув, поймал ее взгляд... Знал, что она видит... Зеленые всполохи чистой магии смерти.
— Ты мой, Льюис, — ее голос был хриплым от поцелуев. — Весь. И зверь, и человек.
Зарычав, я опустил голову, прижимаясь к ее лбу.
— Люблю, — выдохнул и взял в страстный плен ее припухшие губы.
Ее тело ответило немедленно, судорожно сжавшись вокруг меня, и она закинула руки за голову, обнажая горло, подставляя его моему жадному рту, моим клыкам. Я приник к тонкой коже на ее шее, чувствуя под ней бешеный бег крови.