Страница 144 из 184
Это странно, но мне очень хотелось его увидеть. Но дракон не объявился ни здесь, в комнате, ни в умывальне, хотя я и довольно громко гремела ковшом.
Теперь мне оставалось лишь лежать и убеждать себя, что это вовсе не тоска по истинному.
Нет. Я ведьма, и страдать по мужчине — ниже моего достоинства.
С этой замечательной мыслью закрыла глаза.
Мысли крутились вокруг тех картин, собранных из галерей. Чем же Льюис занимался все эти годы, если у него времени не хватило вынести весь этот ужас за стены? Там же на одно достойное полотно — десятки срама. В моей голове медленно выстраивался план: собрать всех художников и переговорить с ними, закрепить за каждым ту или иную галерею или зал, оговорить тематику... Сознание, занятое планированием, медленно угасало.
Вязкий сон укутывал, мысли звучали всё тише...
...Я шла по лестнице вверх, неуклюже забираясь на высокие ступени. Вокруг ходили люди. В основном мужчины, но они не обращали на меня никакого внимания. Хотя... я смутно понимала, что мне нельзя туда, время спать. Но я сбежала. Куда? Не помнила...
Каменные серые стены, грязные полы.
Голоса грубые, злые.
Слова... Волнение... Всё это проходило мимо. Мне нужно было подняться выше, на этаж. Очень нужно было.
И я шла... наблюдая за собой, словно в теле нас двое.
Ещё ступенька, и ещё. Ноги болели, но я упёрто карабкалась вверх...
Крик. Женский... Я вздрогнула всем телом и заторопилась.
Я знала этот голос, он болью отдавался в груди. Сердце забилось чаще. И ещё один мучительный стон, полный отчаяния и боли. Забравшись по ступеням, я побежала, но передо мной появилась тяжёлая дверь. Я толкала её в слепом желании добраться до той, кто кричал, потому что ей больно...
А я... я должна быть рядом. Должна.
Мои руки вспотели, но дверь не поддавалась. Я слишком маленькая...
Шаги за спиной. Громкие. Уверенные. Сообразив, что меня прогонят, я подбежала к тяжёлой шторе и спряталась за неё.
Снова стон. Громкий, наполненный дрожью. Поджав губы, я пыталась не расплакаться.
...Штора внезапно сдвинулась, и, вскинув голову, я уставилась на маму... Вернее...
— Фера Грета... — шепнула... и услышала, как будто извне, собственный голос: — Мама сильно кричит. Ей больно?
Не понимая, как такое может быть, повернула голову в сторону двери... Мама...
Грудь обожгло чёрным пламенем.
Мама...
— Кто привёл тебя? — память подсовывала мне обрывки некогда услышанных фраз...
Но я не слушала. Мне нужно было туда...
Тьма подо мной заклубилась, убирая все препятствия — дверь, стены...
Я бежала со всех ног... перед глазами мелькнуло злое лицо старухи-лекарки.
— Нечего вам здесь делать. Выметайтесь, — закричала она, замахиваясь мокрой тряпкой.
И в этот момент я увидела её. Она лежала на постели среди грязных, кровавых тряпок, что некогда были простынями. Бледная, измученная. Казалось, только глаза и выдают, что она всё ещё жива.
А лицо... Сабрина... Так похожа... Но нет.
— Мама... — я задрожала.
— Юниль, — обернувшись, уставилась на феру Грету.
Как так?
Вокруг клубилась тьма, размывая очертания комнаты. Я различала лишь кровать и часть окна. Слова... Кто-то что-то говорил, но всё это пролетало мимо моего сознания.
Я видела лишь маму...
Она была обречена... Я отчётливо это понимала. В её взгляде было столько страха, губы шевелились... Но я не понимала ни слова...
Мой взгляд неотрывно следил за ней, и вдруг в голове возник шёпот... тихий, но такой родной:
«...Забудешь меня... забудешь всех, кого любила. Всех забудешь. Проклинаю тебя, доченька. Забудешь, Юниль... И меня, и себя... Всё, что было... Ты будешь осторожна, Юниль...»
Тьма вокруг меня заклубилась... что-то ударило по голове... боль...
Небо... дорога. Огонь стеной... Крики нападающих... Чёрные драконы взмывают ввысь.
«Юниль, осторожно!» — повернув голову, я впилась взглядом в Сабрину, скачущую параллельно на лошади... Её лицо исказилось, и вдруг словно маску я чётко различила её...
Маму... Её глаза... Взгляд, пылающий тёмным пламенем.
«Забудешь...»
Холодный пот сковал тело.
«Нельзя ее помнить... Нельзя» — эта мысль была последней, прежде чем меня поглотила тьма...
Резко выдохнув, я распахнула глаза. По потолку гуляли тени от ветвей деревьев, растущих в саду...
Моя тьма клубилась по полу, наползая на стены. Она словно вырвалась из-под контроля и зажила своей жизнью. Из очертаний появлялись огромные змеиные кольца и растворялись в дымке.
Открыв рот, я с трудом сделала вдох. Тело одеревенело. Я не могла пошевелить даже пальцем.
Боль пульсировала в висках.
Сон ускользал, но не забывался... Я лихорадочно цеплялась за образы, пытаясь собрать их воедино... Фера Грета... Нет, она — моя мама. Всегда была ею... Боль усиливалась, и перед глазами вставала та другая... Среди окровавленных простыней... Бледная рука в синяках, тянущаяся ко мне в последней попытке обнять и прижать к себе.
Я моргнула и почувствовала, как по вискам скатываются крупные слёзы...
«Ты не должна помнить... Будь осторожной, Юниль», — звенело в голове...
Тьма клубилась, становясь всё гуще и тяжелее.
Я же лежала и не видела ничего вокруг, только лицо умирающей женщины... её ладонь, такую холодную... улыбку на бледных, растрескавшихся до крови губах.
— Мама, — выдохнула и тут же заскулила от боли, сдавившей голову словно в тисках...