Страница 83 из 84
Эпилог
* Тамара *
Иногда счастье не приходит с фанфарами. Оно не засыпает ковры лепестками роз и уж точно не подписывает кровью гарантийный талон на то, что теперь-то всё вокруг станет приторно-идеальным.
Иногда счастье подкрадывается по-тихому, часов в восемь утра, когда ты просыпаешься не от привычного будильника, а от приглушённого бормотания твоих мужчин на кухне.
– Ванька, твою мышь, не трогай сырники, я их только со сковороды снял, – доносится до спальни строгий голос Стаса.
– Да я и не трогаю! – тут же включается сын.
– Я всё вижу, Кравцов-младший, у меня радар на затылке.
– Я просто проверяю остыли ли они.
– Ртом?
– Так погрешность меньше, Стас, физику учить надо.
Я лежу на боку, уткнувшись щекой в подушку, и невольно улыбаюсь. За окном разливается утро.
Стас материализуется в дверях спальни буквально через пару минут.
– Доброе утро, соня, – произносит он, прислоняясь широким плечом к дверному косяку и глядя на меня с теплотой.
Я лениво щурюсь от яркого луча и сладко потягиваюсь. Стас подходит ближе, плавно опускается на край матраса и целует меня.
– Ты опять сегодня не спал, да?
– С чего такие выводы? – ухмыляется он.
– У тебя глаза красные.
– Ладно, – сдаётся он, вздыхая. – Хорошо. Я немного поизучал матчасть.
Я искренне смеюсь, а он тут же напускает на себя хмурый, деловой вид:
– И ничего смешного здесь нет, между прочим. Там люди серьёзные медицинские вещи обсуждают! Про младенческие колики, правильный режим сна и какие-то загадочные белые шумы, под которые они засыпают. Надо же быть готовым ко всему.
– Расслабься, ты уже практически вырастил и адаптировал к социуму одного полноценного дикаря, – напоминаю я, кивая в сторону кухни, откуда слышится грохот ложек.
– Полноценного, говоришь? – Стас выгибает бровь.
– Ну… почти полноценного. С учётом того, что он до сих пор плюётся зелёной рябиной в лобовые стёкла припаркованных машин, нам определённо есть куда расти в плане эволюции.
Стас тихо смеётся, а потом его взгляд плавно опускается на мой живот. Он ещё не успел превратиться в огромный дирижабль, но уже весьма отчётливо заметен под тканью.
Муж бережно кладёт свою ладонь на него. С нежностью, от которой у меня в грудной клетке становится тесно, а горло перехватывает дурацким спазмом.
– Ну, как вы там, мои девчонки? – тихо спрашивает он.
Я накрываю его пальцы своими:
– Мы в полном порядке. Хватит трястись.
– Точно в порядке? Ничего не тянет?
– Стас, ну ё-моё.
Он поднимает на меня свои глаза. Такой серьёзный, до невозможности собранный и такой забавный в этой своей ежесекундной тревоге за нас. Мой мужчина.
Я люблю его так глубоко, зрело и спокойно, как раньше в своей бурной юности просто не умела. Это не та токсичная любовь с надрывом, криками и вечной болью, когда тебе кажется, что если человек сделает шаг в сторону, то весь твой мир с грохотом разлетится на куски. Нет. Это другое чувство.
Более взрослое, тёплое и надёжное, как бронежилет. Я люблю его в каждой бытовой мелочи: в том, как он сурово ворчит на Ваньку за раскиданные носки и немытую посуду; в том, как посреди ночи на цыпочках встаёт проверить, не дует ли из открытого окна; в том, как молча приносит мне стакан воды, даже когда я ещё сама не поняла, что хочу пить.
В том, что он никогда не боялся моей колючей силы и не стыдился проявлять собственную нежность. В том, что он однажды пришёл в мою разрушенную жизнь и стал не временным спасателем, а настоящим, нерушимым домом.
– Эй, Тома, ты о чём там так зависла? – выдёргивает он меня из мыслей, слегка сжимая мои пальцы.
Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх:
– Да так. Думаю о том, какой ты у меня всё-таки замечательный.
Стас подозрительно прищуривается, сразу почуяв подвох:
– Так, стоп. Это звучит чертовски подозрительно.
– Это ещё почему?
– Потому что ты с таким приторным обожанием хвалишь меня исключительно в двух случаях: либо когда нужно притащить из багажника какую-то неподъёмную хреновину, либо когда ты собираешься загробным голосом признаться, что опять втайне от меня заказала на маркетплейсе очередной детский комод.
Я мгновенно напускаю на себя максимально невинное выражение лица:
– Ну… между прочим, Стасик, этот комод шёл по феноменальной скидке. Грех было не взять.
– Тамара, твою мать… У нас этих шкафов скоро солить можно будет.
– По очень большой, исторической скидке! Почти даром!
Стас обречённо закрывает глаза, качая головой:
– Господи, просто дай мне ментальных сил всё это пережить.
Я с усмешкой тяну его за ворот футболки на себя, заставляя наклониться ниже:
– Расслабься, дорогой. Тебе их уже дали в избытке. В виде меня.
– Вот я и говорю, что это испытание на прочность, – ворчит он, но тут же мягко накрывает мои губы своими.
И это такой простой, банальный до невозможности момент, но именно из такого складывается то самое пресловутое счастье.
На следующий день Илья звонит ближе к обеду. Я вижу его имя на экране и с удивлением ловлю себя на мысли, что внутри больше не шевелится ни единого грамма застарелой боли, обиды или злости. Абсолютное спокойствие и лёгкое, чисто человеческое любопытство.
– Да, Кравцов, слушаю, – отвечаю я, нажав на приём.
– Докладываю: мы живы, потерь нет, – вместо банального приветствия раздаётся в трубке его хрипловатый голос. А на заднем плане тут же поднимается такой ультразвуковой восторженный вопль Ваньки, что мне приходится отодвинуть телефон от уха:
– Мама! Мам, ты слышишь?! Я его вытащил! Скажи ей, что я сам его поймал, ты мне вообще не помогал!
Я невольно улыбаюсь, слушая эту суету:
– Ну и кого ты там поймал, рыбак?
– Карася! – орёт сын прямо в микрофон, захлёбываясь от гордости. – Громадного, как акула!
Илья в трубке шумно хмыкает:
– Ага, размером с мою ладонь максимум.
– Ничего не с ладонь! Тем более она у тебя огромная, как лопата! Значит, карась гигантский!
– Ладно, сдаюсь. Почти кит, – соглашается Илья, и я слышу, как они там оба весело и дружно смеются на берегу.
Если честно, поначалу мне было дико трудно отпускать сына на выходные с Ильёй. Каждый раз, когда за ними закрывалась входная дверь, я ещё минут десять в абсолютном ступоре стояла в прихожей, прислушиваясь к внезапной тишине, будто могла на расстоянии проконтролировать, всё ли с моим ребёнком в порядке.