Страница 45 из 84
– Ты сам всё сделал, Илья. Своими руками. Ты исчез из моей жизни так эффектно, что я даже поаплодировать забыла. Закрылся, отрезал всё под корень, чтобы точно ничего не выросло. А теперь ты приходишь сюда и удивляешься, что на пепелище кто-то выжил без твоего высочайшего позволения?
В душе подниматься чёрная злость. И самое паршивое, что мне не на кого её выплеснуть. На неё? Смешно. На ситуацию? Глупо. Остаюсь только я сам, который не заметил, как у него под носом выросла целая жизнь.
– Это ни в какие ворота не лезет, Том… – сбиваюсь, пытаясь осознать масштаб катастрофы. – Скрывать такое… это же... Это ребёнок. Мой ребёнок. Как ты могла просто молчать?!
– Никто ничего не скрывал, Кравцов. Мы просто жили с сыном без тебя. Лечили разбитые коленки, учили буквы. И знаешь что? Мы прекрасно справились без тебя, между прочим.
И вот это хуже всего. Не проклятия, не истерика с битьем посуды, к которой я был бы готов. А эта сухая, безжалостная констатация факта. Ты не был нужен. Ты был лишним элементом в их уравнении, и они решили его без тебя.
– У меня сейчас работа, – продолжает она, оглядывая зал, где люди уже откровенно прислушиваются к нашему разговору. – Ты мешаешь рабочему процессу, Илья. Уходи.
– Мешаю? Ты сейчас серьёзно? У тебя дома сидит мой сын, о котором я узнал пять минут назад, а я тебе мешаю работать?!
Она пожимает плечами, поправляя прядь волос.
– Поздновато ты вспомнил о своем отцовском праве голоса. Раньше надо было просыпаться. Лет на семь с половиной.
– Нам нужно нормально поговорить, чёрт возьми! – я уже не контролирую громкость, и мой голос перекрывает музыку. – Не здесь. Слышишь меня? Сядем и всё обсудим.
– Тебе нужно — ты и жди, – спокойно бросает Тамара, уже разворачиваясь ко мне спиной. – Когда у меня время освободится. Может, через неделю. Может, никогда. Мой график забит плотно.
– Ты сейчас издеваешься?! – я хватаю её за руку, но она резко вырывается.
– Я абсолютно серьёзна. У тебя в своё время не хватило ни мужества прийти и сказать всё в лицо, ни времени, чтобы просто выслушать. Ты бросил меня по телефону, Илья. Одним звонком стёр всё, что между нами было. Теперь у меня тоже своя жизнь, свои правила и свой график. Привыкай.
В горле буквально застревает ком из оправданий, ярости и глухой тоски. Но сейчас не место. Не здесь, под прицелом десятков любопытных глаз.
Резко разворачиваюсь. Иду к выходу, почти не чувствуя под собой ног, словно иду по палубе тонущего корабля. Дверь хлопает за спиной, отсекая шум салона, но не отсекая ту бурю, что бушует внутри.
Дохожу до машины, валюсь на сиденье и с грохотом закрываю дверь. Руки ложатся на руль, пальцы впиваются в кожу. Дышу. Раз. Два. Не получается. Воздух застревает в легких, как колючая проволока.
Я открываю дверь, вываливаюсь обратно на свежий воздух. Делаю один круг вокруг машины, потом второй, пытаясь унять этот колокольный звон в голове. Мысли скачут, как безумные.
– У меня сын… – говорю я вслух, и собственный голос кажется мне чужим.
Останавливаюсь, упираясь руками в капот, и смотрю в пустоту перед собой.
– Был… Нет. Есть.
Слово даётся тяжело, как будто его надо протолкнуть через узкую щель в сознании. Принять. Осознать. Впустить в себя.
– Охренеть… – выдыхаю я в пустоту парковки.
И понимаю, что жизнь только что сделала такой крутой разворот, что все мои прежние проблемы кажутся теперь детским лепетом. Назад уже ничего не откатить. Теперь мне придется не просто «решать вопросы», а заново учиться дышать в мире, где у меня, оказывается, есть продолжение. Которое меня не знает. И, судя по всему, не очень-то и ждёт.