Васильки на подоле

Глава 3

Когда Оржеховский наконец протиснулся в зал Контрактового дома там уже заканчивали танцевать полонез. Во главе торжественного шествия двигались рука об руку губернатор Федор Викторович Назимов и графиня Давыдова.

Наталья Сергеевна была великолепна. Задержав взгляд на красивой женской фигуре, облаченной в изысканный наряд темно-винного цвета, несколько дольше, чем позволяли приличия, Владимир быстро осмотрелся по сторонам. Казалось, в зале собрался буквально весь Киев.

Здесь был и сам граф Давыдов, два богатейших помещика киевской губернии Оболонский и Трощинский, польский поэт граф Густав Олизар, графиня Петровская, генерал Раевский с супругой и детьми, множество купцов, несколько семей потомственных кондитеров. Офицеры печерского гарнизона сверкали золотыми эполетами своих мундиров.

Владимир раздраженно повел подбородком и слегка расслабил шейный платок. Он еще толком не успел войти, а теснота и духота уже вызвали у него приступ мигрени. Чертыхнувшись про себя, он оглянулся и увидел, что давка в дверях ничуть не уменьшилась.

Оржеховский тут же пожалел, что вообще пришел. И, правда, чего он вдруг забеспокоился за эту девицу?! Скорее всего, она так же избалована и невежественна, как и большинство отпрысков богатых родителей. Появившись на свет с золотой ложкой во рту, изнеженные дитятки слишком легко получали земные блага, а потому ни капли не ценили их. И если Ковальский действительно настолько богат, как о нем говорят, ничего страшного с его дочерью не произойдет. Папаша просто назначит ей другое приданое.

Однако Володя остался. Странное чувство, которому он не отдавал отчета, заставило его двинуться вперед сквозь толпу, вслушиваясь в разговоры и всматриваясь в лица. Им руководило не столько любопытство увидеть дочку Ковальского – хотя и это тоже, – сколько внезапная мысль, что среди гостей он может встретить и другую девушку, имя которой ему было неведомо, но чей образ преследовал его последние дни.

Оржеховский шел медленно, ни с кем не здороваясь. Из всех собравшихся в зале людей он знал лично едва ли с десяток человек. С остальными он не спешил заводить знакомство. Впрочем, как и они с ним.

Владимир производил странное впечатление на окружающих. Высокий и статный, с темно-каштановыми волосами, он всегда одевался с иголочки, но непременно в темные цвета. Единственным светлым пятном в его облике был стоячий воротник рубашки и немного измятый шейный платок – всего одна небрежность, которую он допускал в своем костюме. Вместе со свойственной ему мрачной молчаливостью, а также цепким взглядом, который словно проникал в душу, его внешний вид зачастую обескураживал салонных завсегдатаев. А его исключительная наблюдательность пугала тех, кому было что скрывать.

В отличие от Бессонова, который не мог и дня прожить, чтобы не посетить званый ужин, домашний концерт или бал, и легко сходился со множеством разных людей, Оржеховский напротив предпочитал замкнутую жизнь. Вместо пустых светских увеселений, он вечерами пропадал в мастерской, чем вызывал еще большее недоумение, как у дворян, так и у мещан. Если первые ставили ему в укор то, что он живет ремесленником, то вторые откровенно не понимали, почему он не хочет приобщиться к высшему обществу. Тем более, что у него было такое право по происхождению. Пусть и не самому безупречному.

Владимир еще раз осмотрел зал поверх голов в поисках Бессонова или Виртушинского, но ни того, ни другого не нашел. Параллельно он отметил несколько барышень в возрасте семнадцати – восемнадцати лет, пытаясь определить, которая из них могла бы быть дочерью Ковальского. Гости пока еще не обсуждали карточную игру у Радзиевского, но учитывая, что минимум четверть приглашенных явилась из особняка графа, это был вопрос времени.

Дойдя до конца зала, Владимир увидел у столика с напитками Виктора Оржеховского. Брат развлекался в компании поручика Лихачева и денди Дзияковского – двух известных кутил и повес, и обнимал за талию молодую женщину в весьма фривольном наряде розового цвета.

Чуть поодаль Володя заметил Иосифа Абрамовича Шлейфера – главу портновской гильдии Киева.

Не желая сталкиваться ни с одним, ни с другим, он резко развернулся и поспешил к противоположной части зала. Миновав площадку для оркестра, он остановился недалеко от лестницы, ведущей на второй этаж, и очутился подле военного инженера Печерской крепости виконта Уильяма Вудвилла, ведущего беседу с двумя очаровательными сплетницами.

— В этот раз зал заполнен до отказа! — донесся до Володи голос англичанина. — Не припомню в былые годы такого ажиотажа!

— Конечно, ведь сегодня объявят о помолвке барышни Ковальской, — ответила ему майорша Татьяна Алексеевна Денисенко, часто обмахиваясь веером. — Все хотят узнать имя счастливчика, который отхватит целое состояние!

— И лицезреть наконец Принцессу Сладостей, которая идет к нему в придачу! — язвительно добавила баронесса Ольга Николаевна Голишевская, высокая статная женщина.

Вудвилл посмотрел туда, где находился Виктор Оржеховский.

— Поговаривали, что это князь Виктор, — задумчиво протянул мужчина. — Но, честно говоря, он совсем не выглядит, как удачливый жених.

— Кто же еще, по-вашему, это может быть?! — парировала Голишевская. — Ковальский задумал купить самого титулованного зятя. А более знатного, чем князь Оржеховский, в наших краях отродясь не было!

— Я краем уха на входе слышала, будто Ковальский сильно проигрался в карты, — понизив голос, произнесла Татьяна Алексеевна.

— Неужели?! От кого?

— От Андрея Андреевича Трощинского.

— Как, он тоже здесь?! — удивилась Голишевская.

— Он сопровождает дядю. Говорят, Дмитрий Прокофьевич собирается отписать Андрею Андреевичу внушительную часть состояния. И тот уже присматривает себе жену.

— Значит, надо его непременно отыскать и обо всем расспросить! — решила Ольга Николаевна.

Эта троица никогда не отказывала себе в удовольствии перемыть косточки всем, кого они только знали. В этот момент в поле их зрения попала графиня Давыдова, танцующая менуэт в паре с мужем, и внимание сплетников тут же переключилось на нее.

— Вы видели?! — воскликнула Голишевская. — У Натальи Сергеевны снова новое платье! Какое уже по счету?!

— Седьмое! — авторитетно заявила Татьяна Алексеевна.

— Где она их берет в таких количествах? Ведь у Шлейфера заказы расписаны на несколько месяцев вперед!