Васильки на подоле

Глава 14

Вскоре после Пасхи, София застала в гостиной мачеху в обществе необычной гостьи. Женщина была уже не молода. Ее дородная фигура с пышными формами едва умещалась в тесном европейском платье, надетом поверх расшитой простонародной сорочки. Волосы незнакомки скрывал красный платок. Его концы были завязаны узелком на макушке и торчали в разные стороны, от чего создавалось впечатление, будто у нее из головы растут маленькие рожки.

— А вот и наша невеста! — сказала Лидия Петровна, когда Соня вошла в комнату.

Женщина повернула к Соне круглое румяное лицо, на котором не было ни одной морщинки, и вперила в нее тяжелый оценивающий взгляд.

— Это Соломия Зиновьевна, — добавила мачеха. — Она сваха. И подыщет тебе мужа.

— Как тебя зовут, милая? — спросила сваха.

— София.

— Повернись, пожалуйста, — попросила она.

Соня подчинилась.

— Подойди, будь добра.

Соня приблизилась.

Заметив, что пальцы девушки испачканы чернилами, сваха схватила ее руку и, поднеся к глазам, внимательно осмотрела.

— Ученая? Или пишешь кому?

— Она случайно перевернула чернильницу в кабинете отца, — поспешно вставила Лидия Петровна. — Я послала ее туда навести порядок!

На самом деле София уже месяц изучала отцовские гроссбухи, документы, читала его переписку и мало помалу входила в курс дел.

За это время она продала карету, а вместе с ней лошадей, упряжь, сено и инструменты из конюшни. Содержать выезд им теперь было не по карману, да и в отсутствие конюха за животными некому было ухаживать.

Также София узнала, что графине Давыдовой нравился их сервант из малой гостиной, а помещице Оболонской – сервиз Межигорской фабрики на двенадцать персон. Женщины согласились выкупить их за полную стоимость, чтобы поддержать вдову и юную барышню в нелегкие времена. После них и другие богатые дворянки и купчихи наведались в дом Ковальских и приобрели кое-какие вещи – кто мебель или ковры, кто посуду или картины. Вырученные деньги помогли Соне рассчитаться с рабочими отцовских цехов, слугами, оставшимися в доме, и даже погасить несколько долговых расписок.

— Что у вас с приданым? — осведомилась сваха.

— У мужа был еще один дом на Подоле возле валов, — ответила Лидия Петровна. — Его и назначим в приданое.

— Не получится, — подала голос Соня. — Он заложен.

— Что это значит? — спросила Лидия Петровна.

— Что дом заберут в качестве компенсации, если долг не будет погашен.

— А дача на Приорке?

— И она тоже.

— Откуда знаешь? — поинтересовалась сваха.

— Прочла у отца в бумагах.

— Ты шить умеешь? — перебила ее Соломия Зиновьевна.

— Немного.

— Музицируешь?

— У меня нет способностей к музыке, — покачала головой София.

— Ты же обучалась в пансионе?! Чему тебя там научили?

— Я хорошо знаю географию и историю, — ответила София. — Говорю и пишу на польском, французском, английском, неплохо считаю, разбираюсь в литературе…

— В литературе… — словно эхо, повторила сваха. — Забудь о светских гостиных, милая! Без огромного приданого тебе не заполучить дворянина. А мещанину книжный червь не нужен… Ему нужна расторопная и работящая жена!

Соломия Зиновьевна выдержала паузу.

— Готовить ты, видимо, тоже не умеешь, как и за животиной ходить?! — с язвительной ноткой спросила она.

Соня снова покачала головой.

— И на что вы рассчитываете? — вздохнула сваха. — Без приданого! Да еще и с испорченной репутацией…

— У Софии отменная репутация! — возмутилась купчиха.

— Как бы не так! — хмыкнула сваха. — Поблагодарите жениха, который бросил ее перед всем честным народом, а потом поехал стреляться из-за актрисы. И мужа своего, проигравшего ее приданое и окочурившегося в канаве!

— Разве в том есть моя вина? — робко возразила Соня.

— Твоей вины, может и нет, деточка, но о плодах судят по дереву. Способна ли гнилая яблоня принести добрые яблочки?!

Сваха перевела строгий взгляд на Лидию Петровну.

— К тому же вы живете в доме молодого холостого мужчины. К вам сюда и другие мужчины таскаются: сосед ваш, виконт английский… Почем знать, зачем именно?! Иль не захаживал сюда и сам хозяин?!

— На что вы намекаете?! Я приличная женщина!

— Приличная женщина, на вашем месте переехала бы к отцу!

— Мой отец нам помогает! — как на духу соврала Лидия Петровна. — Он прислал деньги на содержание и позволил на время траура остаться здесь. Его дом стоит у порта, там всегда шумно и много народу…

В разговоре повисла пауза.

— Что вы нам посоветуете? — спросила Лидия Петровна.

— Не тратить время зря и сразу отправляться на Сенную! — отрезала сваха.

Мачеха ахнула.

— Нет! Это уже слишком! Мы начнем все же со Святой Софии.

Сваха тяжело поднялась с дивана.

— Начать вы можете, откуда хотите! — сказала она и с важным видом отбыла.

***

Так повелось, что в Киеве для традиционного весеннего смотра невест существовало два главных места. Девицы с Подола прогуливались по воскресеньям в стенах Братского монастыря, а дворянки, если не находили суженого в светских гостиных, – на зеленом подворье Святой Софии в Старом городе.

Туда же стекались и женихи. Они выстраивались вдоль аллей или у входа, внимательно разглядывая барышень, идущих к службе. Немного поодаль кружили свахи. Едва молодой – или не очень – мужчина определялся с выбором, он подходил к одной из них и наводил справки о приданом заинтересовавшей его особы. Внешне все обставлялось предельно пристойно, но истинный смысл действа был понятен каждому.

Длилась эта канитель до Троицы. В Духов день женихи являлись к церквям с букетами. С разрешения родителей они вручали цветы понравившейся барышне, и если она принимала подарок, помолвка считалась состоявшейся.

Существовало и третье место – Сенная площадь. Она пользовалось дурной славой. Мужчины искали здесь не столько верных подруг на всю жизнь, сколько временных спутниц на пару месяцев или лет.

Соня, хоть и избежала подобных смотрин, конечно же, прекрасно знала и о Братском монастыре, и о Святой Софии. Но о Сенной площади, как и подобает благовоспитанной девице, слыхом не слыхивала.

— А что на Сенной? — уточнила Соня, когда сваха уехала.

— Тебе незачем это знать! — резким тоном ответила мачеха.

В ближайшее воскресенье они поехали в Старый город.