Страница 22 из 118
Широкими шагами мужчина проследовал к двери. Соня бросилась следом, чтобы задержать его, выведать хоть что-то подробнее о положении дел отца, однако на пороге комнаты замерла, скованная внезапным, почти животным страхом. Стиснув зубы и нервно переплетя пальцы, она буквально заставила себя выйти в переднюю.
Дворецкий как раз подавал Василию Васильевичу пальто.
— Василий Васильевич! — беспомощно пролепетала она. — Что с нами будет?!
— Милая барышня, не забивайте свою прелестную головку тяжелыми мыслями, — снисходительно произнес он. — Не беспокойтесь, родные о вас позаботятся.
И с этими словами удалился.
«Кого же мне теперь считать родней?!» — в отчаянии подумала Соня и посмотрела на комнату, из которой только что вывели Лидию Петровну.
Федор манерно откашлялся.
— В гостиной ждут визитеры, — мягко, но настойчиво напомнил он. — Вам следует их принять.
— Без матушки?! Нет… я не могу… — Соня в ужасе замотала головой.
— Отказывать невежливо, барышня, — сказал Федор и жестом направил ее к соседней комнате.
В главной гостиной собралось около десяти человек – ближайшие знакомые и коллеги отца. Увидев их застывшие выжидающие лица, София украдкой вытерла о платье вспотевшие ладони и сжала кулаки, чтобы пальцы не дрожали.
— Я прошу прощения от имени матушки, — нетвердым голосом начала она. — Ей нездоровится, и она не может спуститься.
Гости многозначительно переглянулись между собой. Они, конечно, слышали крики, приглушенное эхо которых все еще доносилось из глубины дома.
— София, голубушка, — вперед выдвинулась женщина лет пятидесяти. — Передайте матушке, что я соболезную ей. Мне очень жаль вашего отца.
— Благодарю, сударыня, — ответила Соня, на всякий случай присев в коротком реверансе.
Следующие часы она просидела с ровной напряженной спиной, принимая визиты и выслушивая слова соболезнований от посетителей, количество которых, казалось, не иссякало. К счастью, вскоре в особняке снова появился Виртушинский, и Соня сразу почувствовала себя увереннее.
На правах друга семьи он на минуту вывел ее из комнаты, дав небольшую передышку.
— Я пообщался с полицмейстером, — сообщил Алексей Иванович. — А также договорился с гробовщиками. Они вскоре привезут тело Степана Макаровича. Нужно будет условиться с ними насчет похоронного шествия. Теперь я схожу в церковь и закажу панихиду.
— Алексей Иванович, прошу, останьтесь со мной! — умоляющим тоном попросила она. — Хотя бы ненадолго!
— А где Лидия Петровна?
София вкратце пересказала события утра.
— Хорошо, — кивнул Виртушинский. — Только проведаю Лидию Петровну.
Алексей ободряюще улыбнулся и слегка сжал ее плечо в дружеском жесте. Он также распорядился, чтобы Соне подали чай.
Его поддержка помогла девушке справиться с волнением, и под конец она даже свыклась с ролью и уже не каменела перед каждым новым гостем.
Когда время визитов подошло к концу, в край обессиленная Соня перебралась в отцовский кабинет. Предстояло еще подготовить поминальный обед, решить кого приглашать на него, разослать уведомления, дать некролог в газету… Список дел рос, словно грибы после дождя.
В кабинет заглянула экономка.
— О, простите барышня! Я увидела свет и подумала, что кто-то свечу забыл, — воскликнула служанка, намереваясь двинуться дальше.
— Как матушка? — поинтересовалась вдогонку Соня.
— Барыня спят, — со вздохом ответила женщина. — Наконец успокоились. Я оставила с ней Глашу, остальных девок отправила на кухню. Умаялись они. Вы бы тоже, барышня, шли отдыхать. Сегодня был тяжелый день.
— Нужно составить список гостей на поминки, но я не знаю, кого включить в него.
— Этим должна заниматься хозяйка, — вежливо напомнила экономка.
— Да, но Лидия Петровна сейчас не может. А уведомления нужно разослать уже завтра… Послезавтра похороны… Надеюсь Алексей Иванович успел заказать панихиду…
Помедлив, экономка вошла в кабинет.
— Если позволите… Я помогу вам с планировкой обеда. А на счет гостей… Я пришлю к вам Федора, он лучше знает, кого надо пригласить.
Соня послала служанке благодарную улыбку.
Когда работа была окончена, экономка, немного помявшись, осведомилась:
— Простите, барышня, что спрашиваю. Но это правда, что ваш отец разорился? Весь день в доме ходят разные слухи, и слуги обеспокоены. Они опасаются, что им не выплатят жалованье… Ведь с нами так и не рассчитались за прошлый месяц…
— Сколько отец задолжал вам? — уточнила София.
Загибая пальцы, экономка принялась перечислять:
— Федору двадцать рублей, поварихе да лакеям – по десять, горничным – по пять, а еще дворнику, кучеру, конюху, прачке…
Всего вышло около двухсот рублей.
— Подождите меня здесь, — сказала София.
Она поднялась к себе в комнату и вытащила из-за шкафа шкатулку, в которой хранила деньги на книги. Соня никогда всерьез не задумывалась сколько там. Просто периодически складывала туда монетки и купюры, которые не успевала потратить из содержания, а когда возникала надобность, доставала нужную сумму.
Пересчитав, Соня обнаружила у себя восемьдесят три рубля. Этого, конечно, не хватало, но ей хотелось отплатить добрым делом за усердную работу и старания слуг.
Вернувшись в кабинет, она передала деньги экономке.
— Здесь не все, — с сожалением произнесла девушка. — Распределите пока что есть между слугами. Остаток вы получите в скором времени.
Служанка поблагодарила девушку и ушла.
А на утро София узнала, что экономка вместе с двумя лакеями, двумя горничными, дворником, кучером и конюхом сбежали из особняка. В доме остались лишь Федор, который начинал служить в семье еще при отце Степана Макаровича, личная горничная Лидии Петровны Глаша и слепая на один глаз повариха с двумя дочерьми, которые выполняли подсобную работу.
Известие ошеломило Соню. Она не понимала, как можно ответить предательством на доброту.
***
На второй день в особняк прибыла мать Лидии Петровны – Антонина Ефимовна, жена купца Еременко. И тут же взяла все под свое руководство.
Она быстро составила список гостей на поминальный обед, усадила Софию за написание извещений, затем переделала на свой вкус меню, уточнила с кухаркой список продуктов и отправила ее дочерей на рынок.