Страница 18 из 118
Глава 8
Вернувшись в мастерскую, Володя снова засел за изучение французских модных новинок, но, видимо, сегодня ему было не суждено долистать журнал до конца. Не прошло и получаса, как в лавку, словно ураган, ворвался Бессонов.
— Опять задумал сбежать, даже не попрощавшись с нами?! — налетел он на Володю, грозя пальцем.
Володя медленно отложил журнал, и поднялся навстречу приятелю.
— Виделся с Голишевской?! — догадался он.
— Я был у нее в гостях, — раздраженно отмахнулся Бессонов и, сделав шаг вперед, упер руки в боки. — Не юли!
— Тебе не о чем волноваться! — миролюбиво заверил Оржеховский. — Я не уеду в ближайшую неделю.
— Какое облегчение! — язвительно выпалил Бессонов, закатив глаза. — Зачем тебе вообще возвращаться туда? — спросил он уже более дружелюбным тоном.
— Луи зовет меня. Хочет передать мне мастерскую.
— Но у тебя же здесь есть своя мастерская! — воскликнул Антуан разведя руками. — Почему тебя туда так тянет?! Что там такого, что ты опять хочешь послать все к чертям?!
— Ничего у меня здесь нет! — вдруг вскричал Володя, и его взор потемнел от сдерживаемого негодования. — А там никто не знает, кто мой отец! Никто не знает, кто моя мать и обстоятельств моего появления на свет! Там я просто месье Орже, который шьет платья! И имени которого женщины не стесняются называть, когда у них интересуются, где они приобрели наряд!
Эмоциональная вспышка от всегда невозмутимого и немногословного Володи ошеломила Антуана. Отступив, он уставился на друга с раскрытым ртом.
Между мужчинами повисло долгое звенящее молчание.
— Ты согласился? — наконец нарушил тишину Антуан.
— Еще нет, — негромко ответил Володя, отвoдя глаза.
Антуан медленно покачал головой.
— Надеюсь, в этот раз о твоем отъезде я услышу от тебя лично, — с горькой печалью в голосе проговорил он.
Резко развернувшись, Бессонов направился к двери, но, дернув за ручку, замер на пороге.
— Если все же решишь остаться... — бросил он через плечо, не оборачиваясь, — тебе стоит помириться с Давыдовой. Она вчера была крайне недовольна твоим повышенным вниманием к юной девице.
Он ушел, и дверь с глухим стуком захлопнулась за ним.
***
Тем же днем Володя написал записку Наталье Сергеевне, в которой сообщил, что ее платье готово и он может выслать его с курьером, пусть только госпожа графиня укажет время.
Ответ пришел к вечеру.
«Доставьте сами. Сегодня в десять.
Ваша Н.»
Володя усмехнулся. Он никогда не воспринимал всерьез женскую злость и ревность. Ведь он прекрасно знал, что ради нового наряда или красивой побрякушки, женщина легко меняла гнев на милость.
В назначенный час он купил в лавке Балабухи упаковку засахаренных абрикосов, затем нанял извозчика и вскоре очутился перед особняком Давыдовых, недавно выстроенном в самом начале Шелковичной улицы. В передней его встретила компаньонка графини – Жанна Андреевна де Виллар, приходившаяся родной теткой Антуану де Бессону.
— А где слуги? — поинтересовался Володя после приветствий.
— Граф дал всем выходной по случаю ярмарки, — пояснила женщина. — Сам он играет в карты у Радзиевского. Раньше полуночи его точно не будет, — добавила француженка с легкой улыбкой.
Она забрала у гостя верхнюю одежду и, заметив большую картонную коробку с платьем, осведомилась:
— Графине понадобится помощь?
— Я сам обо всем позабочусь. Идите отдыхать.
— Замечательно! Я как раз получила из Парижа новый роман. Все никак не могла выкроить минутку, чтобы почитать.
Жанна Андреевна передала Володе свечу и указала на лестницу на второй этаж.
— Она у себя!
С этими словами она развернулась, чтобы удалиться в свою комнату, но Володя задержал ее.
— Антуан сильно злится на меня? — спросил он.
— Он успокоится, — отмахнулась Жанна Андреевна. — Благословенное дитя не ведает, что такое иметь две родины и не принадлежать толком ни одной из них. Я двадцать шесть лет прожила во Франции, но вынуждена была бежать. И ровно столько же живу в этом городе, который так радушно принял нас… Так что я понимаю тебя, Володя, как никто другой. Тебя тянет уехать, но при этом ты хочешь остаться. И ты не знаешь, как разорваться, ведь твоя душа одновременно стремится к двум местам.
— Что же мне делать?
— Выбрать раз и навсегда, где твой дом. И никогда не сомневаться. Если однажды допустишь в голову мысль о том, что было бы, реши иначе, она отравит твой разум.
Легко похлопав мужчину по плечу, она бросила напоследок:
— Ты примешь правильное решение!
Кивнув, Оржеховский бесшумно поднялся по ступеням и подошел к комнате Натальи Сергеевны. Дверь предупредительно была приоткрыта, и из нее в темный коридор лился теплый свет.
Давыдова сидела возле трюмо в неглиже и потягивала вино из хрустального бокала.
Приблизившись, Володя поставил перед ней сладости, а сам, расположившись за спиной, отвел в сторону шелковистые локоны и прильнул губами к тому месту, где плечо переходило в шею.
— Если рассчитываешь так легко получить прощение… — начала она.
— Даже и не думал! — ответил он, не отрываясь от кожи Наташи и осыпая ее неспешными поцелуями.
Наклонив голову и слегка прикрыв глаза от удовольствия, она заметила коробку.
— Ты принес платье…
— Конечно!
— Я полагала, это просто предлог.
— Нет. Оно полностью готово.
— Если оно хуже, чем у Ковальской… я разорву его…
— Знаешь, что главное в платье? — шепнул Володя, ненадолго прервавшись и устремив взгляд на Наталью в зеркале. — Женщина, которая его носит!
Давыдова громко рассмеялась.
— Наглый подхалим! Если бы это было так, ты бы лишился работы!
Она больше не казалась обиженной.
— Хочу примерить его немедленно!
Вскочив, Наталья метнулась к коробке и нетерпеливо, словно ребенок, получивший долгожданную игрушку, развязала ленты.
Вечерний наряд, сшитый из темно-лилового бархата со вставками из парчи, был продуман так, чтобы представить хозяйку в самом выгодном свете. По-королевски роскошный, с оригинальной драпировкой у груди, объемными рукавами и безукоризненной отделкой, он тем не менее обладал изяществом и элегантностью.
Глаза Натальи восторженно блеснули, но, чтобы еще немного помучить Оржеховского, она картинно нахмурилась.
— Право, не знаю… — протянула Давыдова.
— Оно тебе нравится! — уверенно произнес Володя.