Страница 16 из 118
— А правда, что Ковальский проиграл все свое состояние?!
— Он проиграл значительную сумму, а также дом на Липках. Насчет остального состояния я ничего не знаю.
— Так теперь вы переедите туда и станете жить, как липский аристократ?!
— Чего я точно не собираюсь делать, так это селиться рядом с Царским дворцом! — отмахнулся Володя.
— Разве вы не хотите попасть в высшее общество? — удивилась Клавдия Кирилловна.
— Не хочу!
— Это почему же?
— Что мне там делать?
Клавдия Кирилловна в мечтательном жесте вскинула глаза к потолку.
— Спать на мягких перинах до обеда… сласти кушать… Жениться в конце концов, семью завести. А там и детки пойдут. Вы молодой видный мужчина, теперь и при больших деньжищах. Стало быть, невесты скоро здесь начнут пороги обивать!
Володя покачал головой.
— Моя семья здесь, — он показал рукой на стену за которой располагалась мастерская. — Музы, которым я служу, слишком ревнивы, чтобы терпеть еще одну женщину, а мои дети – это платья, которые я шью. Иной семьи я не желаю!
Допив кофе, Володя удалился.
Прежде, чем вернуться к эскизам, Оржеховский собрал со стола деньги, чтобы спрятать их в тайнике. Когда он перекладывал их в шкатулку, из стопки ассигнаций выпала игральная карта. Это была та самая червовая дама, принесшая ему победу.
Подняв с пола, Володя внимательно осмотрел ее. Он никогда не считал себя суеверным, но почему-то он не осмелился ее выбросить. Вместо этого он положил ее в ящик секретера, туда же, где лежали портрет Софии Ковальской и маленькая икона святой Софии – единственный предмет, доставшийся ему от покойной матери.
***
Незадолго до полудня Володя отпустил Клавдию Кирилловну и швей на ярмарку, а также выплатил им жалование за полмесяца, чтобы девушки купили себе что-нибудь и вдоволь повеселились. Сам же остался в лавке.
Из-за того, что его не приняли в гильдию, Оржеховский не смог в этом сезоне торговать на Контрактах, хотя, предполагая, что ему удастся уладить все формальности до середины января, сшил три дюжины платьев.
Едва он удобно уселся за столом, чтобы полистать парижские журналы, как в магазин вернулась запыхавшаяся Клавдия Кирилловна.
— Вы только послушайте, что стряслось! — вскричала она с порога. — Ковальский помер!
— Кто? — переспросил Володя.
— Ковальский! — повторила она. — Вчера напился вдрызг, да и свалился в овраг! Там и замерз насмерть!
— Где вы это услышали?
— На ярмарке! Все об этом сейчас только и судачат! Эх, беда, беда! Дочка-то его, пропадет теперь! Лишилась и отца, и приданого по вашей милости… Так еще и не слишком хороша оказалась. Все думали Ковальский ее прятал, потому что она красавица писана…
— София – очень красивая девушка! — возразил Володя.
— И где ж вы красу ее разглядеть-то успели? Говорят, нелюдима она. Двух слов связать не может, молчит, да все в пол смотрит, людей шарахается. В тихом омуте черти водятся, вот, что я вам скажу! И коль жених бросил, значит, девица с изъяном… — Клавдия Кирилловна изменилась в лице. — Батюшки! Я ж вам еще не все рассказала!
Ее прервал шум подъехавшего к магазину элегантного экипажа. Из него вышла женщина в длинном пальто. Когда она откинула широкий капюшон, скрывавший лицо, Володя с удивлением узнал в ней баронессу Голишевскую.
— Идите! — тихо шепнул он Клавдие Кирилловне. — Я сам управлюсь.
— Но ведь…
— Потом!
Проворчав что-то невнятное под нос, женщина нехотя удалилась через заднюю дверь.
— Если бы мне не указали, где именно находится ваша лавка, я бы в жизни ее не нашла! — сказала Голишевская, войдя. — Почему у вас нет вывески?
Ольга Николаевна приблизилась к Оржеховскому и протянула руку для поцелуя.
— Нас вчера не представили, как полагается… Впрочем, отбросим формальности! Вы же в курсе, кто я?!
— Безусловно, госпожа баронесса! — ответил Володя, почтительно склонившись над женским запястьем. — Чем обязан?
— Я хочу полностью обновить гардероб по самой последней французской моде! И чтобы все поверили, будто мне действительно шьет платья парижский мастер!
— Позвольте поинтересоваться, почему вы решили, что я способен на это? Меня даже не приняли в гильдию!
— И поэтому у вас нет вывески?! Любопытно…
Ольга Николаевна задумчиво двинулась вдоль полок с товарами. Взяв наугад несколько предметов, она покрутила их в руках и вернула на место.
— Что такого вы сделали Шлейферу, что он отказался принимать вас в цех? — осведомилась она словно между прочим. — Хотя… несложно предположить… Если шедевр, представленный цеховой управе, был так же хорош, как ваши платья для Ковальской и Давыдовой… Я бы тоже на месте главы всеми способами препятствовала появлению в гильдии настолько талантливого портного! Вы же лишите заказчиц не только его, но и других мастеров!
Она остановилась и торжествующе посмотрела на Оржеховского.
— Да, я разгадала вашу тайну! — с довольной улыбкой похвалилась баронесса. — Наталья Сергеевна, конечно, долго морочила нам головы, но после того, как Ковальская упомянула о карточке с вашей фамилией, все стало на свои места!
Владимир ни подтвердил, ни опровергнул ее слова.
— Иосиф Абрамович сослался на формальные причины, — пояснил он. — По цеховому уставу мастером может стать лишь тот, кто служил подмастерьем не менее трех лет. Я же уехал из Киева в статусе ученика.
— Дурацкая отговорка! — отмахнулась Голишевская. — Мне сказали, в Париже вы работали у очень именитого портного!
— Вряд ли для Шлейфера это весомая причина.
— Вряд ли теперь это вообще имеет хоть какое-то значение! Ведь дворянам разрешено заниматься ремеслами и без записи в цех!
— Я не дворянин, — спокойно возразил Оржеховский. — Бастарды не наследуют ни титулов, ни членства в сословии. Да и вообще я подумываю о возвращении в Париж…
— Так вы не знаете новостей?! — удивилась Голишевская.
— О Ковальском? Какое это имеет…
— Нет, о вашем брате! — перебила баронесса. — Сегодня утром он погиб на дуэли! Стало быть, у князя остался лишь один вероятный наследник! И это вы!
Володя воспринял известие более чем спокойно. На его бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул.
— У князя есть еще дочь, — невозмутимо произнес он. — На его месте я бы объявил наследницей ее.
— Вы не хотите стать князем?!
— Нет! — отрезал Володя, давая понять, что не желает говорить на эту тему.