Страница 14 из 69
Глава 7
Глава 7
Я проснулась от того, что на меня кто-то смотрел. Мгновение, и я вспомнила всё, что со мной произошло.
Резко распахнула глаза — и чуть не закричала.
Над моим лицом нависло какое-то существо.
Крошечное, с острой мордочкой, огромными глазищами и торчащими в стороны рыжими волосами, из-под которых выглядывали заострённые ушки. Существо склонило голову набок и разглядывало меня с таким любопытством, будто я была диковинным зверем в зоопарке.
— Ты живая? — пискнуло оно.
Я села так резко, что существо отпрыгнуло, заверещало и спряталось за ножку стола. Теперь оттуда торчал только край островерхого колпачка и блестящий глаз.
— Тише, — раздался голос Дориана. Он сидел в кресле у камина с книгой в руках и читал, или только делал вид, что читал. — Это всего лишь пикси. Она не причинит тебе вреда. Только не подари ей новую одежду.
— Что? — не поняла я.
Из-под стола высунулась острая мордочка.
— Если подарите — уйду, — заявило существо. — Сразу уйду. Я честная пикси, предупреждаю сразу.
— Её зовут Тисль, — Дориан перевернул страницу, даже не взглянув на нас. — Иногда она прислуживает в доме.
— Иногда? — переспросила я.
— Когда ей не лень, — уточнил Дориан. — Когда не находит более интересных занятий. Когда не сбивает путников с дороги в лесу. Когда не гоняет воображаемых лошадей по полянам. В общем, редко.
Тисль вылезла из-под стола, отряхнула зелёную курточку и натянула колпачок на уши. Теперь я разглядела её получше: ростом она была мне по колено, курносая, с хитрыми глазищами и торчащими во все стороны рыжими вихрами. На ногах — смешные башмачки с загнутыми носами.
— Я принесла еду, — важно заявила она. — Настоящую. Для гостьи.
И только тут я заметила, что стол накрыт.
Это было невероятно. Там, где вчера лежали свитки и карты, теперь красовались блюда с фруктами, каких я никогда не видела — золотистые, с перламутровым отливом, прозрачные, внутри которых мерцали огоньки.
Лепестки цветов, посыпанные пыльцой, светящейся в полумраке слабым серебряным светом. Маленькие пирожные, похожие на миниатюрные замки из крема и тончайшего теста, украшенные ягодами, которых не существует в моём мире. Воздушный хлеб и сыр, нарезанный кусочками.
И графин с чем-то переливающимся, синим, как ночное небо, с россыпью пузырьков, которые поднимались вверх и лопались, выпуская тонкий аромат — мяты? Ледяной свежести? Чего-то такого, от чего у меня защекотало в носу.
— Что это? — выдохнула я.
— Лунный нектар, — пискнула Тисль, довольно потирая крошечные ладошки. — Собирала сама. Три ночи. Капли росы с цветов, что распускаются только раз в сто лет. — Она надулась от важности. — Дориан даже не просил. Я сама. Для гостьи.
— Спасибо, Тисль, — тихо сказала я. — Правда. Спасибо.
Она засмущалась, замахала руками и нырнула под стол. Оттуда донёсся приглушённый голос:
— Ешь давай.
Но самое странное было не на столе.
Я только сейчас заметила, что комната изменилась.
Вчера, когда я падала с ног от усталости, мне было не до деталей. Теперь я увидела, что вдоль стен, между стеллажами с книгами, растут деревья. Настоящие деревья — стройные, с серебристой корой и листьями, которые переливаются всеми оттенками зелёного и синего. Они тянулись к потолку, теряясь в тени, а их ветви сплетались в живой свод, сквозь который пробивался холодный, голубоватый, пульсирующий свет.
Деревья медленно, едва заметно двигались, будто дышали. Ветви тянулись друг к другу, переплетались, расходились вновь. Между стволами вились лианы с огромными, белыми цветами, источающими сладкий, дурманящий аромат. А под ногами, вместо каменного пола, теперь была мягкая трава, усыпанная светящимися бутонами.
— Это… — выдохнула я.
— Мой дом, — ответил Дориан. — Он живой. Как и всё в Сильваноре.
Я обернулась к нему. Он отложил книгу и смотрел на меня в упор своими серебряными глазами, в которых кружилась метель.
— Ты спал? — сказала я.
— Нет.
— Совсем?
— Сон для смертных, — он поднялся и подошёл к столу. — Для меня сон — это другая форма бытия. Я не проваливаюсь в беспамятство, как ты. Я просто ухожу в глубь себя, в свою память.
— Что ты имеешь ввиду?
— Я помню всё, — его голос стал тише. — Каждое лицо, каждое слово, каждую боль за несколько тысяч лет. Сон для меня — не отдых. Это время, когда память оживает и требует ответов.
Я сглотнула. Как это помнить всё? Представить такое невозможно.
— Это тяжело, — сказала я.
— Это плата, — он холодно усмехнулся. — За бессмертие, за силу, за красоту, которую вы, смертные, так воспеваете в своих легендах.
Тисль запрыгнула на стул и принялась раскладывать серебряные приборы с затейливой гравировкой, на которой были изображены необычные животные и цвели неведомые цветы.
— Садись, — пискнула она. — Ешь. Ты худая как ветка. В лесу таких едят первыми.
— Утешила, — буркнула я, усаживаясь на высокий табурет.
Тисль вспорхнула на стол, буквально подпрыгнула и зависла в воздухе на секунду, прежде чем приземлиться рядом с графином. Крыльев у неё не было, но она всё равно как-то летала. Или это магия? Я перестала понимать, где заканчивается реальность и начинается волшебство.
— Ешь, — повторила она и пододвинула мне тарелку.
— Можно? — спросила я у Дориана.
— Можно, — ответил он, усаживаясь напротив. — Если бы я хотел тебя отравить, ты была бы уже мертва. Я не трачу время на медленные способы.
— Ты невероятно обаятельный, — сказала я, кладя себе на тарелку пирожное.
Тисль хихикнула. Получилось тоненько, похоже на звон колокольчика. Дориан посмотрел на неё, и она мгновенно сделала серьёзное лицо, но её глазки всё ещё смеялись.
— Твоя пикси, — сказала я, прожевав кусочек пирожного. — Она всегда такая непоседливая?
— Всегда, — вздохнул Дориан. — И она не моя. Она просто живёт здесь. По праву древнего договора, который я заключил с её прапрапра… в общем, с очень давней её родственницей.
— Какого договора?
— Она служит, а я не прогоняю её, — он пожал плечами. — Иногда это удобно. Иногда — не очень.
Тисль надулась, но спорить не стала. Вместо этого она подлетела ко мне и сунула под нос кубок с вином.
— Пей. Сама собирала, — повторила Тисль.
Я взяла кубок, понюхала. Вино пахло ночью и почему-то снегом.
— Из чего ты сделана, смертная? — вдруг спросил Дориан.
Я замерла с кубком в руке.
— В смысле?