Страница 13 из 69
— Ты так и будешь стоять столбом? — Дориан обернулся от камина, где уже весело потрескивали дрова. — Иди погрейся.
Я послушно подошла к огню и протянула руки к пламени. Пальцы отогревались медленно, с болью, но это была приятная боль, боль жизни, а не смерти.
— Спасибо, — тихо сказала я, не оборачиваясь.
— За что?
— За то, что спас. За то, что привёл сюда. За то, что не дал замёрзнуть.
Он не отвечал так долго, что я обернулась.
Дориан стоял у стола и смотрел на меня в упор. В его серебряных глазах кружилась метель, и я не могла прочитать в них ничего: ни злости, ни насмешки, ни одобрения. Ничего.
— Ты странная, смертная, — произнёс он наконец.
— Я Лин, — напомнила я.
— Я помню, что ты солгала, — ответил он. — Но пусть пока будет Лин.
Я не стала спорить, глянула на стол, и увидела, что там, где только что лежали свитки, появилась еда.
Я моргнула, думая, что мне кажется. Но нет, белый и мягкий хлеб, скорее всего ещё тёплый, потому что он исходил паром. Рядом сыр с голубой плесенью, крупный тёмный виноград, лепёшки, политые сиропом и источающие запах мёда, и графин с тёмно-красной жидкостью.
— Это можно есть? — осторожно спросила я, вспоминая наказы дяди.
— Можно, — Дориан уселся в кресло у камина и вытянул длинные ноги. — Если я сказал можно, значит можно. Я не собираюсь тебя травить. Слишком хлопотно.
Я подошла к столу, села на высокий табурет и отломила кусок хлеба.
Хлеб был тёплый, мягкий и пах домом.
У меня защипало в глазах. Я отвернулась, чтобы Дориан не заметил набежавшие на глаза слёзы, и быстро запихнула кусочек в рот. Потом ещё. Потом сыр, от которого во рту разлился острый, насыщенный вкус. Виноград лопался на языке сладостью.
Я ела жадно, почти не жуя, и только когда первый голод отступил, поймала на себе его взгляд.
Дориан смотрел на меня не отрываясь и не мигая, будто я была такой же загадкой, как этот лес, как этот мир, как всё, что нас окружало.
— Что? — спросила я с набитым ртом.
— Ты так и не спросила, — произнёс он.
— О чём?
— Куда я тебя веду. И зачем.
Я налила себе вина. Обжигающая терпкость прокатилась по горлу, согревая изнутри.
— Ты сказал — ко Двору Ледяных Слёз, — ответила я. — Туда мне и надо.
— А если я солгал?
Я замерла с куском хлеба в руке. Посмотрела в его серебряные глаза, в эту бесконечную метель, в которой, казалось, можно было заблудиться навсегда.
— Так получается, ты солгал?
Дориан улыбнулся, медленно, опасно, обнажая белые зубы. От этой улыбки у меня по спине побежали мурашки.
— Нет. Пока нет.
— Утешил, — буркнула я и снова принялась за еду.
Он тихо рассмеялся, впервые за всё время, и его смех прозвучал холодно, как звон сосулек.
Какое-то время мы молчали. В камине потрескивали дрова, я покончила с едой, свернулась на кресле и почти начала засыпать, когда Дориан встал и подошёл к одному из стеллажей.
— Здесь есть одежда, — сказал он, бросая мне свёрток. — Переоденься. Твоя куртка никуда не годится.
Я поймала свёрток. Внутри оказалось длинное шерстяное платье тёмно-синего цвета, мягкое и тёплое, и толстые вязаные гетры.
— Это женское, — растерянно сказала я.
— У тебя проблема с вещами, которые предназначены для представительниц твоего пола? — приподнял бровь Дориан.
— Нет, просто… откуда?
Он не ответил. Просто отвернулся к столу и начал перебирать свитки, давая понять, что разговор окончен.
Я стянула с себя мокрую, грязную толстовку, дрожащими пальцами стащила джинсы, которые промокли насквозь и теперь противно липли к ногам. Переоделась у камина, спиной к нему, чувствуя, как краснеют щёки.
Платье оказалось мягче, чем я думала, и тёплое, будто его только что сняли с печи. Оно доходило до щиколоток, рукава закрывали запястья, и я впервые за долгое время перестала дрожать.
Я обернулась.
Дориан стоял у стола и смотрел на меня. В его глазах что-то мелькнуло и исчезло раньше, чем я успела хоть что-то понять по выражению его глаз.
— Так лучше, — сказал он. — Садись. Нам нужно поговорить.
Я села в кресло у камина, подобрав под себя ноги. Тёплые гетры доходили до бёдер, закрывая колени и приятно грели замёрзшие ступни.
— О чём?
— О том, зачем ты здесь. — Он сел напротив и налил себе вина. — Зачем ты идёшь во Двор Ледяных Слёз?
Я сглотнула, но промолчала. Он тоже какое-то время сидел молча глядя на огонь.
— Ледяные Слёзы, — произнёс он наконец. — Это плохая компания, смертная. Даже для фэйри. И если речь не идёт о жизни и смерти, то я бы не советовал туда идти.
— Речь идёт о жизни и смерти, — выдохнула я.
— Хорошо. — Дориан поднялся. — Завтра мы выйдем на рассвете. К Двору идти полтора дня, если не будет помех. А теперь спи.
Он кивнул на кушетку у стены, застеленную всё теми же белыми шкурами.
Я забралась в ворох шкур, свернулась калачиком и провалилась в сон быстрее, чем успела досчитать до трёх.