Страница 17 из 70
Меня же ловить некому и, проскользив по начищенному до блеска полу, я врезаюсь в стоящего первым на моём пути человека. Мысленно все ещё бегу за шариком, поэтому осознаю происходящее с задержкой, растерянно хлопаю глазами и, потеряв баланс от столкновения, уже начинаю заваливаться назад, как сильная рука обхватывает меня за талию и, удерживая от падения, прижимает к… Тяжело дыша от бега, вскидываю голову вверх и попадаю в плен хищных обсидиановых омутов.
Тамерлан.
Сердце мгновенно ухает вниз, а я, глупо приоткрыв рот, теряю связь с реальностью, пялясь на него во все глаза. И вроде понимаю, что это невежливо и неправильно, тем более на виду его семьи, но… Он так близко, Боже. Как-никогда близко! Такой высокий, большой, красивый и по своему обыкновению невозмутимый. Взгляд тяжёлый, уверенный, нечитаемый. На мужественном лице ни единой эмоции, лишь непоколебимое спокойствие, что отзывается во мне на контрасте паникой с противоречивым желанием провалиться сквозь землю и вместе с тем задержаться в его руках как можно дольше. Можно даже до конца дней, я абсолютно не против, да.
С трудом сглатываю, не в силах прервать зрительный контакт.
А надо бы! Очень надо бы, иначе пиши пропало, ведь подруги сестёр не должны ТАК смотреть на их братьев, верно? Особенно на таких, как Баграев-старший. Особенно тогда, когда шансов на взаимность почти нет. Особенно… Особенно, когда осознаёшь, насколько сейчас по-идиотски выглядишь. Румяная, растрёпанная, просто одетая. А я это ещё как осознаю! А он, как всегда, одет с иголочки. А он, будто с обложки журнала в своём чёрном пальто, такого же цвета водолазке и брюках сошёл! А он… Пахнет. Боже, как же вкусно он пахнет!
- Ласточка, ты не ушиблась? - слышу как из-под толщи воды голос подруги. - Всё хорошо?
Ох… Аланка, если бы ты только знала…
Собрав волю в кулак, заставляю себя вернуться с небес на землю, тут же жутко краснею под любопытными взглядами окружающих и цепким Тамерлана и, пробормотав под нос сбивчивое приветствие, торопливо прячусь за спиной подруги. Прижав ладони к горящим щекам, стону про себя, умирая от неловкости, и, как только Алана освобождается из объятий всех братьев, шепчу ей на ухо:
- Разве ты не говорила, что твои братья сегодня заняты и не смогут присутствовать на ужине?
Она, явно счастливая и довольная тем, что вся семья в сборе, как ни в чём не бывало пожимает плечами.
- У них поменялись планы, - переводит глаза на меня и чуть прищуривается с подозрением. - А что? Это проблема?
- Для тебя и твоей семьи - нет, а я…
- А что ты?
- Лишняя в такие сугубо семейные моменты, нет?
Не знаю каким образом, но мои слова долетают до Иласа, самого шебутного из всех Баграевых, который неожиданно оказывается рядом, обнимает нас обеих за плечи и чуть ли не на всю громкость своего зычного голоса заявляет:
- Марусь, я не понял, что за разговоры? В смысле “лишняя”?
Всё внимание снова переключается на меня и это, честно говоря, последнее чего я хотела добиться, в связи с чем желание провалиться сквозь землю мгновенно переквалифицируется в жизненную цель, которую хочется добиться вот прямо сейчас и ни секундой позже.
- Чтобы я больше такого не слышал! - Илас недовольно цокает. - Иначе оставлю на пару часов с Давидом, чтобы он тебе мозги своими нотациями промыл, - кивает на своего близнеца, который в отличие от него всегда куда более сдержан и серьёзен. - А оно тебе надо? Очень сомневаюсь.
- Илас, - Сати, оторвавшись от своего старшего сына, одаривает младшего строгим взглядом. - Тише, прошу тебя. Давай не забывать о приличиях.
Сам же Тамерлан продолжает молчать и на слова брата с матерью не реагирует, только скользит чёрными глазами по мне, по руке Иласа на плечах и снова возвращается к моему лицу.
Благо, долго эта пытка не длится, потому что Сати, закончив с приветствиями и поучениями детей, приглашает всех к столу, за которым я оказываюсь между Аланой и Эльманом. Ребёнок, соскучившись по отцу, автоматной очередью, как и мне некоторое время назад, выдаёт все свои новости, делится о процессе тренировок и рассказывает о наших играх. Аслан выслушивает его от и до, с любовью гладит по голове, а когда словесный поток сына заканчивается и он увлекается ужином, благодарно мне кивает.
- Илас прав, Маруся, - мужчина слегка улыбается, из-за чего сразу же становится на пару-тройку лет моложе. - Ты не лишняя, поэтому впредь не думай так.
В его присутствии мои ноги не подгибаются и сердце сбежать не пытается и в целом получается быть самой собой, отчего вернуть ему улыбку получается с лёгкостью и без натуги. Аслан, вообще, у меня всегда ассоциируется с комфортом и абсолютной защищённостью, а ещё, помимо того, что он прекрасный сын, брат и отец, так ещё и человек невероятный, очень добрый, справедливый, честный, и каждый раз, смотря на его с Эльманом взаимодействие, совсем немного последнему завидую. По-доброму, конечно же. Да и кто из безотцовщины, в целом, не завидовал бы ребёнку, имеющему любящего, нечаявшего в нём души и готовому ради него на всё папу? Вот и я не знаю. Правда, при этом у Эльмана в качестве матери, а у Аслана в статусе жены числилась Мадина и это немного смазывало картинку идеальной и счастливой семьи, но это уже не моё дело.
- Хорошо, не буду.
- Молодец. Всегда знал, что ты умный ребёнок.
- Ребёнок? - тихо прыскаю со смеха. - Мне скоро будет двадцать три! Какой из меня ребёнок, Аслан Заурович?
- Тебе ещё двадцать два, Ласточка. К тому же, из-за того, что ты величаешь меня по имени-отчеству, я чувствую себя шестидесятилетним стариком.
- Я же исключительно из вежливости и уважения!
- Мгм, у тебя вежливость, а у меня комплексы.
На этот раз смеёмся уже вместе, заслуживая тем самым очередной строгий взгляд от Сади и недовольство Мадины, которая мгновенно льнёт к мужу, что-то ему настойчиво шепчет на ухо, из-за чего он тут же хмурится, забыв про веселье, и обрывает её неожиданно резким:
- Хватит, Мадина.
Её это очевидно не устраивает и тянет возразить, но в семье Баграевых слово мужа закон, тем более при посторонних, и, поджав губы, она отворачивается от него с таким выражением лица, будто в эту самую секунду мысленно проклинает нас всех до пятого колена. Ощущение - жуть, так и хочется поёжиться, а ещё лучше оказаться от разборок между мужем и женой подальше.