Страница 44 из 86
Мы заговорили о Мирограде, о спектаклях, о последней опере, которую давали в Императорском театре. Граф оказался приятным собеседником. Я ждала от него намёков о кулоне, каких-то нападок, но Строганов просто поддерживал светскую беседу. Я кожей чувствовала, что Лебедев наблюдает за нами, и это не сулило ничего хорошего.
Краем глаза я заметила, как Воронцов, закончив разговор с Чернышовым, двинулся в нашу сторону. Лебедев перехватил его на полпути, что-то тихо говорил — Максим поморщился, но остановился, слушая советника и наблюдая за мной.
«Где же папенька?» — думала я, слушая графа Строганова. Напряжение нарастало. Плохое предчувствие давило на грудь все сильнее. Наконец Максим направился ко мне, и я только выдохнула, как…
—Алиса Арсеньевна, — раздался за спиной голос княгини, и я вздрогнула от неожиданности. — Прошу прощения, граф, что прерываю вашу увлекательную беседу, но мне необходимо перемолвиться словом с нашей юной гостьей.
Строганов поклонился, бросив на меня быстрый взгляд, в котором мне почудилось то ли сочувствие, то ли предостережение.
—Разумеется, Марина Алексеевна. Надеюсь, мы еще побеседуем, Алиса Арсеньевна.
Княгиня взяла меня под руку с такой непринужденностью, словно мы были старыми знакомыми, и повела в сторону небольшого будуара, примыкавшего к гостиной. Я не выдержала и оглянулась. Строганов и Лебедев обступили Чернышова, не давая ему ко мне подойти. Что ж, я знала, куда шла и была предупреждена Максимом. Скоро наступит момент, когда я должна буду показать ее сиятельству «Сердце Феникса». Смогу ли я выстоять, когда останусь один на один с врагом моей семьи? Кулон на груди пульсировал почти болезненно, и я изо всех сил старалась не прикасаться к нему. Вместо страха в груди разгоралась тихая ярость.
—Как вам вечер? — спросила княгиня, когда мы вошли в будуар и дверь за нами мягко затворилась. Здесь было тише, музыка из гостиной доносилась приглушенно, и этот полумрак, эти тяжелые портьеры на окнах почему-то напомнили мне засаду.
—Чудесный вечер, ваше сиятельство, — ответила я с улыбкой. — Благодарю за приглашение.
—Пустое, — Марина Алексеевна махнула рукой, усаживаясь в кресло и жестом предлагая мне занять место напротив. — Я люблю собирать в своем доме интересных людей. А вы, Алиса Арсеньевна, безусловно, личность интересная.
Она смотрела на меня в упор — и в этом взгляде не осталось и следа от той светской любезности, с которой княгиня встречала гостей. Передо мной сидела… хищница.
—Не понимаю, чем могу заинтересовать вас, ваше сиятельство, — ответила я, выдерживая ее взгляд. — Я всего лишь дочь провинциального изобретателя.
Княгиня тихо рассмеялась.
—Ах, Алиса Арсеньевна, не нужно скромничать. Вы дочь Арсения Петровича Горского, чьи изобретения интересуют многих. И вы… — она сделала паузу, словно смакуя следующие слова, — дочь Елены Каравелла.
Я замерла. Такого прямого удара я не ожидала. Княгиня смотрела на меня с легкой усмешкой, ожидая реакции.
—Моя мама давно умерла, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я едва ее помню.
—И все же кровь Каравелла течет в ваших венах, — в глазах княгини мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Вы ведь знаете, что ваш род был… особенным?
—Нет, — твердо ответила я. — Отец не любит говорить о прошлом.
—А вы не спрашивали? — в голосе княгини послышалось недоверие. — Неужели вам не интересно, кто вы на самом деле?
Я позволила себе улыбнуться немного печально.
—Ваше сиятельство, я — Алиса Горская, дочь изобретателя. Живу в Веретьево, помогаю отцу с делами, мечтаю выйти замуж и иметь детей. Все остальное… — я пожала плечами. — Какое это имеет значение?
Княгиня смотрела на меня долго, изучающе. Я чувствовала, как ее взгляд буквально прощупывает меня, ища слабое место, трещину, через которую можно проникнуть в душу. Кулон пульсировал все сильнее, но я запретила себе прикасаться к нему.
—Знаете, Алиса Арсеньевна, — наконец произнесла княгиня, откидываясь на спинку кресла, — вы не похожи на девушку, которую не интересует собственное прошлое.
—Возможно, я просто хорошо научилась жить настоящим, — ответила я. — Прошлое не вернешь. А будущее… оно в наших руках.
—Красивые слова, — усмехнулась Марина Алексеевна. — Но знаете, иногда прошлое само приходит к нам. И тогда приходится с ним считаться.
Она поднялась, и я поспешно встала следом.
—Это фамильная драгоценность? — неожиданно спросила княгиня, устремив взгляд на золотую цепочку.
Внутри все оборвалось и рухнуло в ледяную пропасть. Сейчас она попросит показать ей кулон. Отказать — значит вызвать подозрения. Согласиться — рисковать всем. Но с другой стороны… Если они знали, что «Сердце Феникса» у меня, то к чему прятать кулон? Вряд ли княгиня решится причинить мне вред в своем доме, а вот после… надо быть осторожной. И возможно, одного Журина будет мало. Но… надо сделать все и сыграть в наивную дурочку. Даже если кулон у меня, это вовсе не значит, что я огненный маг.
—Да, он принадлежал маме…
—Можно взглянуть поближе? — княгиня протянула руку. — Обожаю старинные украшения, у каждой вещи своя интересная история.
Я колебалась лишь секунду. Закрыла глаза на мгновение, словно собралась прыгать со скалы.
—Конечно, ваше сиятельство. — Пальцы дрожали, когда я потянулась к верхней пуговице платья. Кулон под тканью привычно пульсировал, и это немного успокаивало. «Мы справимся, — думала я, расстегивая пуговицу.
Я достала кулон и замерла.
На моей ладони лежало совсем другое украшение. Камень, еще утром сиявший теплым золотом, теперь был темным, почти черным, как агат, лишь в глубине его мерцали едва заметные искры. Золотая оправа сменилась на серебряную… Я смотрела на него и не верила своим глазам. Тем не менее, я чувствовала, что это
мой
кулон.
«Почему он выглядит иначе?» — мелькнула мысль.
—Алиса Арсеньевна? — в голосе княгини послышалось нетерпение. — Позволите?
Я убрала руку и, затаив дыхание, наблюдала за лицом Марины Алексеевны, когда она коснулась камня.
«Когда он изменился? В карете? Когда мы поднимались по лестнице? Или прямо сейчас?» — мысленно проносились вопросы.
Княгиня повертела кулон, рассматривая со всех сторон, провела пальцем по тусклому серебру, заглянула в темную глубину камня.