Страница 43 из 86
Отец склонился к ее руке, и княгиня милостиво позволила это, тут же обратив взгляд на меня.
—Алиса, говорят, вы затмили на моем балу всех столичных красавиц, — в голосе Орловой послышались бархатные нотки, но от них по спине почему-то пробежал холодок.
Я присела в реверансе, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
—Вы слишком добры, ваше сиятельство. Столичные красавицы недосягаемы для провинциалок.
Княгиня рассмеялась — мелодично, но как-то наигранно.
—Скромность украшает юных девиц, но не в ущерб истине. Максим Сергеевич мне рассказывал, какое впечатление вы произвели. — Она перевела взгляд на Воронцова. — Максим, голубчик, благодарю, что вы привезли нам такое сокровище.
Я сжала кулаки, всеми силами стараясь не выдать, что мне все известно о цели приглашения ее сиятельства.
Воронцов поклонился с безупречной светскостью, и княгиня жестом пригласила нас пройти в гостиную. И только тут я заметила остальных гостей. Их было человек десять — дамы в дорогих туалетах, мужчины при орденах, но мой взгляд сразу выхватил двоих.
Советник Лебедев стоял у камина, на нем был безупречный фрак, в петлице поблескивала булавка с темным камнем. Завидев нас, он чуть приподнял бровь и слегка кивнул — приветствуя.
Рядом с ним я заметила графа Чернышова. В прошлой жизни он был просто знакомым, другом Максима. Сейчас же в его взгляде, скользнувшем по мне, читалось обычное светское любопытство, не более. Я слегка кивнула в ответ. Княгиня тем временем увлекла отца в беседу с каким-то важным чиновником, и я осталась предоставленной самой себе. Вернее, не совсем — Воронцов не отходил от меня, и казалось, что это привлекает лишнее внимание.
—Алиса Арсеньевна, — раздался за спиной вкрадчивый голос, и я обернулась.
Передо мной стоял советник Лебедев. Вблизи он казался еще более неприятным — бледное лицо с черными усами, тонкие губы, сложенные в подобие улыбки, и глаза, которые смотрели оценивающе, будто я была экспонатом в лавке древностей. Я помнила этот взгляд еще по его визитам к нам домой на обед, после которого они с папенькой отправлялись в кабинет обсуждать изобретения.
—Павел Русланович, — я присела в легком реверансе, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Лебедев усмехнулся одними уголками губ:
—А вы, Алиса Арсеньевна, похорошели с нашей последней встречи. Столичный воздух явно идет вам на пользу.
—Благодарю, — ответила я сухо, чувствуя, как кулон на груди пульсирует сильнее. Этот человек не просто так подошел. Он что-то задумал.
—Наслышан о ваших успехах, — продолжал Лебедев, не сводя с меня глаз. — Говорят, вы помогли отцу, не дав наложить штраф на мастерскую. Похвально, похвально. Помню, когда я бывал у вас, Арсений Петрович жаловался, что вы не интересуетесь делами. А теперь, глядите-ка, сами в них погрузились.
—Времена меняются, Павел Русланович, — ответила я, стараясь не выдать волнения. — Приходится учиться новому.
—Мне нравится ваш настрой, — Лебедев прищурился. — В наше время, когда вокруг столько опасностей, умение им противостоять… дорогого стоит. Скажите, а вам никогда не хотелось заняться чем-то большим, чем счета? Например, делами во благо общества, помочь в поисках нового источника магии и быть представленной высокородным дворянам, а возможно, и самому императору.
—Высшее предназначение не для моего характера, Павел Русланович. Я предпочитаю оставаться в тени и заниматься домом, — ответила я, понимая, куда он клонит. Хочет, чтобы я, как Лилия, уговаривала богатых глупцов отдавать свои сбережения Ордену?
—Похвально, — Лебедев кивнул, но в глазах его мелькнуло разочарование. — Однако, знаете, иногда именно те, кто остается в тени, видят больше других. — Он сделал паузу, словно ожидая моей реакции.
А я изо всех сил старалась замедлить дыхание, сохранить вежливую улыбку,
лишь сжатые в кулаки пальцы, спрятанные в складках платья, выдавали мою нервную дрожь.
Боковым зрением я заметила, как к Максиму подошел Чернышов, и мужчины отошли немного в сторону, тихо беседуя.
—Интересная вещица, — неожиданно произнес Лебедев, устремляя взгляд на золотую цепочку. — Старинная работа, если не ошибаюсь?
У меня внутри все оборвалось. Я невольно коснулась цепочки, но тут же одёрнула руку. Началось. Если советник сейчас попросит показать кулон, я смогу ему отказать, а вот княгине… У меня была только одна идея — не оставаться с ней наедине. Конечно, можно было оставить кулон в гостинице, но я не знала, что тогда произойдет со мной, да и «Сердце Феникса» могли выкрасть. Нет. Пусть будет со мной, так надежней. Выкручусь.
—Это фамильная драгоценность, — ответила я как можно равнодушнее и пожала плечами. — В ней нет ничего особенного, она дорога только памятью.
—Не от матери ли? — Лебедев оживился. — Ваша матушка, если не ошибаюсь, была из рода Каравелла? Интереснейшая семья, а ваш прадед как-то умудрился сначала стать богатым мещанином, а потом и породниться с дворянской семьей, Волынскими, вроде.
Я похолодела. Советник все знал и сейчас проверял мою реакцию. Надо быть осторожной. Но как? Гнев и страх одновременно охватывали меня. Хотелось показать свою силу, чтобы они… присмирели и не смели больше чинить козни мне и папеньке. В то же время было страшно: выдать себя — значит снова обречь на костер. И тогда мое возвращение в прошлое будет впустую. Спокойно, Алиса. Надо сделать все, чтобы Орден отстал от Горских и поверил, что Искра потухла.
—Я мало знаю о роде матери, — ответила я с печальной улыбкой. — Она рано ушла из жизни.
—Сочувствую вашей потере, — Лебедев скорбно вздохнул, но его глаза оставались холодными. — Позвольте представить вас еще одному гостю, графу Строганову. Он заинтересовался вами.
Советник предложил руку, и мне ничего не оставалось, как последовать с ним в другой конец гостиной. Я оглянулась, чтобы взглянуть на Максима в надежде, что ему удастся меня спасти.
«Не волнуйтесь», — прочитала я по его губам и кивнула, чувствуя, как колотится сердце. Лебедев был опаснее, чем я думала.
Граф Строганов оказался высоким седовласым мужчиной с военной выправкой и внимательными серыми глазами. При моем приближении он учтиво поклонился, и я присела в ответном реверансе, чувствуя, как Лебедев прожигает взглядом мою спину.
—Алиса Арсеньевна, — голос у графа оказался глубоким, с легкой хрипотцой. — Сегодня вы — украшение этой комнаты.
—Благодарю, ваше сиятельство, — ответила я, стараясь улыбаться достаточно вежливо, но не слишком заискивающе.