Страница 42 из 86
Глава 15
Как же все повернулось… Тот, кого я считала своим палачом, теперь пытается стать моим спасителем. Трудно осознать, почти невозможно. Мог ли это быть хитроумный план Ордена?
Все больше сомнений по поводу Максима охватывало меня. Разговор с ним в усадьбе, пропуск в архив и… его предупреждение. Странное, щемящее чувство зарождалось в груди — смесь благодарности и старой боли. Значит, он не был моим врагом, но почему тогда стал? Почему выступал за сожжение на костре? Внезапная мысль вдруг поразила, словно гром среди ясного неба. А если… князь и был тем таинственным спасителем, если он и есть Тот, Кто в Тени? Выходит, Максим знал про кулон, да и с Григорием Львовичем они знакомы… Стоп! Все это слишком нелогично. Князь ведь мог заранее поговорить со мной и отдать «Сердце Феникса». Кулон тут же тихо завибрировал, будто соглашаясь со мной. И я сглупила, когда рассказала ему, что «Сердце Феникса» родовой артефакт нашей семьи. Слишком была ошарашена.
Я смотрела на темные улицы Мирограда. По стеклу кареты скользили желтые пятна фонарей, расплываясь в причудливые узоры, а я прислушивалась к тихому разговору отца и князя. Они обсуждали последнюю новость про указ императора насчет обсидиана.
—Сам по себе обсидиан не опасен, он может причинить вред только магическим предметам, — говорил папенька. — Никто не ожидал, что кто-то вдруг захочет вывести из строя портал.
—Виновник уже обнаружен, — произнес Воронцов.
—Техник, который внезапно… погиб? — догадался отец.
—Именно, — подтвердил князь. — В доме не нашли следов чужого присутствия, так что Завьялов действительно умер своей смертью. Правда, перед этим употребил слишком много алкоголя, вот сердце и не выдержало.
—Но кто-то же его надоумил, — отец задумчиво потирал подбородок. — Не мог человек просто так взять и испортить такой серьезный механизм. Да и не за один раз. Портал слишком огромен, поэтому для его остановки потребовалось немало порошка обсидиана.
—Какие у вас есть предположения? — поинтересовался князь, и я увидела в стекле его отражение: он взглянул на меня.
—Обида на княгиню, мало платила? — развел руками папенька.
—Если бы, оплата у техников неплохая, — усмехнулся Максим.
—Тогда выходит, кто-то хотел насолить княгине. Завьялов сделал дело, а его заела совесть, и он… решил уйти в иной мир, — пожал плечами папенька.
—Возможно, так и есть. Вы слышали, какие разговоры идут в столице? — поинтересовался князь.
—Я не особо интересовался слухами, был занят поиском поставщика. Так, что-то мимолетное долетало, что порталы вовсе не так надежны, как это расписывал род Орловых.
—Вот именно. Интересно, правда? — в голосе князя слышалась послышались довольные нотки.
Карета остановилась перед высокими чугунными воротами с позолотой; когда они распахнулись, нас повезли дальше — по широкой аллее к особняку княгини Орловой. Столько окон горело в доме, что казалось, будто мы подъехали не к жилищу, а к праздничной иллюминации. Артефактный свет лился из каждого проема, заливая подъездную дорогу и играя бликами на гладких боках лошадей.
—Алиса, — тихо позвал отец, и я повернулась к нему.
Он смотрел на меня с тревогой, хотя старался этого не показывать. Хороший у меня папенька — всегда чувствует, когда мне не по себе. Только сейчас я не могла ему рассказать, что дело не в баловстве или капризах. Дело в том, что за этими сияющими окнами меня ждет женщина, которая в прошлой жизни сделала все, чтобы уничтожить мою семью.
—Все хорошо, папенька, — улыбнулась я, сжимая его руку. — Немного… волнуюсь.
Максим, сидевший напротив, перевел на меня взгляд. В его глазах я прочитала то же, что и в отцовских: тревогу, настороженность и еще что-то, чему я не могла подобрать названия. Заботу? Симпатию? Или просто профессиональное беспокойство следователя, привыкшего все контролировать?
Когда карета подвезла нас к широкому крыльцу и слуга в белоснежной ливрее открыл дверцу, Максим первым вышел из экипажа и подал мне руку, помогая спуститься. Я оперлась на его руку, неожиданно осознав, как мне на самом деле страшно, и на мгновение задержала ладонь в пальцах князя дольше, чем требовали приличия. Он чуть заметно кивнул, будто почувствовав мою неуверенность, давая знать, что будет рядом.
Особняк княгини Орловой поражал воображение даже видавших виды столичных жителей, а уж для нас, провинциалов, и подавно выглядел потрясающе. Трехэтажный, с колоннами, увенчанными грифонами, и лепниной, с широкой лестницей, ведущей к парадному входу, с зажженными фонарями по обе стороны крыльца. Казалось, сам воздух здесь был пропитан властью и богатством.
Слуга распахнул перед нами дверь, и мы вошли в вестибюль. Мрамор, позолота, зеркала в тяжелых рамах — от всего этого рябило в глазах. Но я заставила себя смотреть спокойно, без восторженного благоговения.
—Позвольте ваши пальто, — подскочил вышколенный лакей, принимая верхнюю одежду.
Мы поднимались по широкой мраморной лестнице, и с каждым шагом кулон на груди пульсировал все сильнее. Я чувствовала его ритм словно второе сердце, и это придавало сил. Отец шел рядом, стараясь держаться с достоинством, но я видела, как он нервно поправляет манжеты. Максим следовал чуть позади — надежная тень, готовая в любой момент прийти на помощь. Или просто выполняющая задание Ордена? Я запретила себе об этом думать. Сейчас важно было выдержать эту встречу.
Второй этаж приветствовал нас ароматом дорогих духов и тихой музыкой, доносившейся из гостиной. Стены здесь были обиты шелком цвета слоновой кости, а на полу постелены персидские ковры, которые приглушали шаги. Лакей в ливрее распахнул перед нами высокие двери, и я увидела ее.
Княгиня Орлова стояла в центре гостиной, окруженная гостями, как драгоценный камень в изящной оправе. На ней было платье цвета темного золота, расшитое мелкими рубинами, которые вспыхивали при каждом ее движении. Рыжеватые волосы с проседью уложены в сложную прическу, открывающую длинную шею, на которой сверкало колье — крупные бриллианты в обрамлении серебра. Она смеялась чему-то, сказанному пожилым господином с орденом на сюртуке, но глаза ее уже скользнули к дверям, заметив наше появление.
—Ах, вот и наши дорогие гости из Веретьево! — голос княгини зазвучал тепло и приветливо. Эта теплота была настолько искусной, что на миг я сама готова была в нее поверить. Орлова отделилась от собеседников и направилась к нам. — Арсений Петрович, рада вас видеть.