Страница 41 из 86
—Папенька с дядей Яковом и Григорием Львовичем в кабинете, — Алиса чуть заметно поморщилась. — Еще обсуждают дела с купцом Третьяковым. Отец все-таки нашел нового поставщика.
—Я рад за вас, — совершенно искренне произнес Максим.
Девушка шагнула к двери, ведущей в коридор, где обычно дежурила прислуга.
—Параша!
Служанка появилась мгновенно, будто только и ждала зова.
—Сбегай, позови папеньку. Скажи, что князь уже здесь и пора ехать.
—Слушаюсь, барышня. — Параша исчезла за дверью.
В гостиной повисла тишина. Журин, понятливый мужик, вышел следом за служанкой, прикрыв за собой дверь. Они остались одни.
Воронцов шагнул ближе, понизив голос:
—Алиса Арсеньевна, у нас есть минута. Нужно поговорить.
Она подняла на него глаза — спокойные, но в глубине их таилась тревога.
—Я слушаю, — тихо ответила девушка.
—У вас есть кулон, который необходим княгине, — сразу огорошил Горскую Максим. Времени не было ходить вокруг да около. — Мне уже задавали вопросы о нем.
Алиса побледнела, рука метнулась к груди, но голос ее остался ровным:
—И что вы ответили?
—Рассказал, что видел у вас темный камень в серебряной оправе, — Воронцов внимательно наблюдал за Алисой, замечая, как она побледнела, как сжала губы. — Я уверен, княгиня хочет увидеть ваш кулон. Возможно, будет провоцировать вас, просить показать украшение, может, даже предложит обменять или купить. Будьте готовы к чему угодно.
Алиса молчала, глядя куда-то в сторону, на огонь в камине. Пламя отражалось в ее глазах, делая их почти золотыми.
—Спасибо, что предупредили, — наконец сказала Горская. — Я придумаю, что делать.
—Алиса Арсеньевна, — князь шагнул ещё ближе, почти касаясь её руки, но не решаясь взять за пальцы. — Будьте осторожны. Я не знаю, зачем Орловой понадобилось ваше украшение, знаю только: она не отступит.
Алиса помедлила, словно решаясь, но, встретив взгляд Максима, все же ответила:
—Это родовой артефакт, — Алиса подняла на князя глаза, а он затаил дыхание, слушая девушку. — Он полезен только для нашей семьи, для остальных окажется всего лишь красивым украшением. И я не совсем понимаю, для чего он понадобился княгине. Вы знаете?
—Нет, — Максим покачал головой. Он смотрел на Горскую и думал о том, как же ему хочется защитить эту странную девушку. — Я постараюсь не оставлять вас надолго наедине с княгиней.
—Я ее не боюсь… — начала было говорить Алиса, но за дверью послышались шаги, и Воронцов отступил на шаг, принимая светский вид.
—…я тебе говорю, Арсений, этот Третьяков — золото, а не человек! — дядя Яков ввалился в комнату, сияя улыбкой. — Такие условия, такие цены — в жизни не видывал!
—Яков, потом, — осадил его отец, увидев Воронцова. — Ваше сиятельство, простите, что задержали. Дела.
—Ничего страшного, Арсений Петрович, — Воронцов поклонился. — Я понимаю. Время еще есть.
Григорий Львович прошел в комнату, бросил быстрый взгляд на Алису и Максима, а затем кивнул князю.
—Ну что, едем? — Арсений Петрович поправил сюртук, оглядел дочь. — Алиса, ты чудесно выглядишь. Княгиня оценит.
—Благодарю, папенька, — Алиса улыбнулась, и только Воронцов заметил, как дрогнули ее губы.
Они вышли в коридор, где уже ждал Журин, спустились по лестнице в общий зал. Параша семенила следом, неся небольшую сумочку хозяйки.
У крыльца ждала карета Воронцова — удобная, вместительная, с гербами на дверцах. Кучер, завидев господ, подтянул вожжи. Максим помог Алисе сесть, задержав ее руку в своей чуть дольше, чем позволяли приличия. Её пальцы дрогнули, но она не отняла руки, только взглянула на него вопросительно.
—Держитесь, — тихо сказал он так, чтобы слышала только она. — Что бы ни случилось, держитесь. Я с вами.
Она кивнула, и в этом кивке было больше, чем просто согласие. Была благодарность. И… надежда?
Карета тронулась, увозя их в вечерний Мироград с его зажженными фонарями и сырой прохладой, к княгине Орловой.