Страница 19 из 86
Михаил стоял на пороге. Его пристальный взгляд скользнул по ее бледному лицу, по неубранной постели, по беспорядочно разбросанным вещам. В узком проеме он казался еще более массивным и несокрушимым, как скала. Параша даже отступить не успела, как Михаил без предисловий сказал:
— Я видел, как ты разговаривала с новым молочником, — слуга прикрыл дверь. — И видел, как он тебе что-то передал.
На Парашу словно вылили ушат ледяной воды. Она открыла рот, чтобы солгать, но слова застряли в горле. В глазах Михаила не было гнева. Да, он хмурился и недовольно поджал губы, но во взгляде скользила тревога… за нее, за Парашу. И от этого вдруг захотелось плакать. Коленки подогнулись, и девушка рухнула на кровать.
— Рассказывай, — тихо велел Михаил, опускаясь рядом. — Все рассказывай.
Параша молча кивнула. Слезы медленно текли по ее щекам, пока она, всхлипывая, выкладывала, с чего началась ее беда. Михаилу девушка —поведала все, и даже то, что Юрка обещал помочь. И чем дальше Параша говорила, тем спокойнее становилась. Больше не надо было лгать, она снова могла смотреть собеседнику в глаза. А там — будь что будет.
Михаил слушал, не перебивая, но его лицо становилось все мрачнее. Когда служанка закончила, он тяжело вздохнул.
— Дура ты, девка. Большая дура. — пробормотал он. — Но раз уж так вышло… слушай сюда. Ты едешь с Алисой Арсеньевной, отказаться нельзя. Так и скажешь этому молочнику.
Параша сцепила пальцы, чтобы сдержать дрожь.
— А если… он прикажет остаться. Как? Я не знаю…
—Ответишь, что будешь им передавать все разговоры хозяйки с князем, — вдруг выдал Михаил. — Они, скорее всего, приставят другого лже-молочника в столице, а ты потом тяни время. Мол, что ничего толком не знаешь, что князь и барышня говорят при тебе мало. А сама требуй взамен весточки от брата, любой знак, что он жив. Твоя задача — стать для них не источником быстрых новостей, а… каналом, которым они вынуждены будут пользоваться долго. Поняла?
Параша кивнула, цепляясь за его слова, как утопающая за соломинку.
— А если… они сделают с ним что-то, если не понравится, как мало сведений я даю?
— Если они убьют заложника, они потеряют всю власть над тобой, — холодно рассудил Михаил. — Им это невыгодно. Они будут давить, угрожать, но не тронут, пока ты хоть что-то можешь дать. А я тем временем буду твоего братика искать. Уверен, они держат мальца где-то здесь, недалеко. В столицу его не повезли бы — далеко и хлопотно.
Михаил таинственно прищурился и сжал кулаки Параша знала, что слуга — бывший военный, человек решительный и сильный, она поверила: слово он сдержит иВаню найдет.
Он положил тяжелую руку на ее дрожащее плечо.
— Держись, Параша. Выкрутимся. Только больше не ври нам. Особенно барышне. Когда она вернется, ты все ей расскажешь. Сама.
Параша кивнула, чувствуя, как камень на душе уже не такой тяжелый. Теперь она не одна. Осталось только продержаться, пока Ванечка не найдется… И Алисе Арсеньевне во всем признаться.
«Буду на коленях ползать. Умолять буду барышню о прощении. Авось… не выгонит».
Боялась служанка этого разговора. И больше всего не того, что ее попросят из дома и останется она без работы, того, что придется смотреть барышне в глаза после такого., а в глаза барышни смотреть страшно…
Когда Михаил вышел, Параша снова взялась за сборы. Отправилась в гардеробную Алисы Арсеньевны. Движения служанки стали чуть увереннее. Она аккуратно сложила платья барышни, проверила, взяты ли все туалетные принадлежности.
«Держись, — прошептала себе Параша, глядя в окно, за которым разливался закат. — Выдержу. Я все выдержу».
Последние лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, на мгновение окрасили комнату в медовый свет, словно Творец благословлял ее и дарил надежду.
* * *
Проклятый дождь не утихал ни на минуту.
«Если он будет лить еще и всю ночь, то завтра до Нижнего Крома мы точно за час не доберемся», — раздраженно подумала я, задергивая тяжелую штору и возвращаясь в кресло за отцовский стол в кабинете.
Сегодня был тяжелый день. Я проверяла счета, Вовка торопился доделать срочные заказы. Мастерскую решили закрыть, чтобы в отсутствие хозяев внезапно не явились чиновники. Да и так будет мне спокойнее… за подмастерье. Правда, мальчишка попросил разрешения еще один денек поработать, потому что сегодня не успеет закончить. Боярышникову я дала четкие указания: охранять Вовку и никого не впускать. Особенно титулярного советника Любимова.
Воронцов тоже не сидел без дела. Он спустился в подвал и долго изучал там артефакты, а когда вернулся, то попросил предоставить письменный стол для составления отчета. Пришлось уступить папин кабинет, а самой подниматься на второй этаж. Тут уж точно князю делать было нечего.
Я щелкнула пальцами. Вспыхнуло пламя и мягко оплело мою кисть, слегка мерцая. «Если я маг огня, значит, костер мне бы не навредил», — вдруг подумала я, вспоминая, как огненные языки подбирались к моим босым ногам все ближе. Помнила я свой дикий ужас и крик толпы: «Сжечь ведьму!»
«Могли меня отправить на костер намеренно?» Я поставила локти на стол, глядя на руки, объятые пламенем. «Сердце Феникса» приятно согревало грудь и мягко вибрировало, словно мурлыкающий кот.
«Григорий Львович должен что-то знать…» Мысленно я вернулась в ледяную камеру и вздрогнула от забытых ощущений голода и холода.
— Это от Того, Кто в Тени. Он верит в тебя, как верил в свою сестру, — торопливо проговорил папин друг. — Поймешь. Потом все поймешь. Верь мне…
И сунул в руку теплый округлый камень…
Мне нужно обязательно увидеться со своим спасителем. Он знал, что я маг огня, знал, что кулон вернет меня в прошлое, знал… Но почему он не встретился со мной, не поговорил?
«А ты бы поверила? — хмыкнул внутренний голос. — Ты отцу боишься обо всем рассказать, полагаешь, что он сочтет твои слова неправдоподобными».
Надо определить для себя дальнейшие действия. Первое — посетить столичный архив. Я ничего не знаю о магии огня, а еще… о Волынских. О них тоже нужна информация, и я надеялась найти ее в архиве.
Второе — поговорить с Григорием Львовичем. И, смотря по ситуации, возможно, откровенно. Настоять, чтобы он познакомил меня с Тем, Кто в Тени. Третье — увести Орден по ложному пути, для этого у меня теперь была Параша.