Страница 20 из 86
Удивительно, как я могла упустить этот момент! В прошлом я не уделяла внимания чувствам служанки. Ее переживания казались мне несущественными. И на сей раз я не обратила на это должного внимания, потому что знала прошлое. Будь я осмотрительнее, удалось бы предотвратить то, что случилось.
Я одновременно и злилась на Парашу, и жалела ее. Как бы я поступила на ее месте? Эх, почему она не пришла ко мне или к отцу? Разве мы когда-нибудь обижали ее? На этот вопрос мне ответил Михаил, когда попросил о серьезном разговоре и все поведал про Парашу:
— Алиса Арсеньевна, есть определенная граница, за которую нельзя заступать, и об этом знает каждый слуга. Представьте только, если мы с Дарьей станем бегать к Арсению Петровичу со своими заботами? Это я виноват… не доглядел. — Михаил стоял навытяжку, как солдат перед командиром. В его взгляде была не только преданность, но и вопрос: выдержу ли я? Смогу ли принять правильное решение? — Что прикажете делать, барышня?
Я подняла на него глаза. Во мне бушевал огонь, а «Сердце Феникса» отзывалось жаром, будто подливая масла в пламя.
— Спасибо, Михаил. Ты все сделал правильно, а теперь слушай внимательно. Ты остаешься здесь с Боярышниковым. Ваша задача — защита мастерской и дома. Никого чужого не впускать. Особенно «гостей» от Фролова или городской инспекции. Если что-то заподозрите — действуйте решительно. Папа и я доверяем тебе. А теперь, Михаил, попроси ко мне Парашу… И сам после останься.
Слуга кивнул и вышел, тихо притворив за собой дверь. Я осталась одна…
До этого дня мне не приходилось играть роль расчетливой хозяйки, которая держит в руках судьбу предателя. Щелкнула пальцами, и огонь на руках погас. Я действовала интуитивно с магией, а по-хорошему мне нужен учитель.
В дверь несмело постучали, отвлекая меня от мыслей, а когда она открылась, то на пороге стояла Параша. Она была смертельно бледна, глаза красные, опухшие от слез, пальцы судорожно теребили передник. Служанка не смотрела на меня, ее взгляд упирался в пол. Михаил остался у двери, недвижимо ожидая команды.
— Подойди ближе, Параша, — сказала я тихо, но твердо.
Она послушно сделала шаг, ее дрожь была видна невооруженным глазом. Слуга прикрыл дверь, и от щелчка замка Параша вздрогнула.
— Михаил мне все рассказал. И про твоего брата в том числе, — я тянуть не стала, сразу ударила в лоб.
Параша вздрогнула, и в ее глазах показались слезы.
— Барышня… простите… я не хотела… они Ванечку… — слова превратились в нечленораздельное рыдание. Она упала на колени, схватившись за край моего платья. — Что хотите со мной делайте!.. Выгоните… что угодно… только он… пусть живой будет… братик мой.
Я смотрела на нее сверху, на эту сгорбленную, раздавленную фигурку. В тишине кабинета слышалось лишь её прерывистое, захлебывающееся дыхание. Во мне боролись два чувства: жгучая обида за предательство и жалость. Она была пешкой, такой же, как я когда-то. Ее сломали, используя самое дорогое.
— Встань, Параша, — мой голос прозвучал мягче, чем я хотела. — Я не буду тебя наказывать и не выгоню.
Служанка подняла на меня заплаканное лицо, полное немого недоумения и надежды.
— Но прощения тоже не будет. Пока. Потому что твое предательство поставило под удар всю нашу семью. Теперь слушай. Завтра ты сообщишь лже-молочнику, что пока не можешь дать точный ответ по кулону. Но ты едешь с хозяйкой в столицу и там постараешься все внимательно рассмотреть. Даже предложи ему, что украдешь у меня кулон.
Ее глаза расширились от ужаса.
— Нет… я не могу…
— Сможешь! — перебила я, и в моем голосе зазвучали стальные нотки.
— Если хочешь увидеть брата живым.
Она кивала, ловя каждое слово, как утопающий — живительный воздух.
— С-смогу, барышня. Я все сделаю. Как скажете. Только… помогите Ванечке. У меня только он остался, — и Параша снова бухнулась на колени.
Михаил с непроницаемым лицом наблюдал за нами.
— Я помогу. Но помни: второго предательства я не прощу, — жестко произнесла я.
— Все сделаю, как вы скажете, Алиса Арсеньевна! Простите меня, — и столько преданности было в ее глазах, что я не смогла не поверить.
Когда Михаил увел Парашу, и ее тихие всхлипывания затихли в коридоре, я позволила себе вздохнуть полной грудью и на минутку сжала виски. Голова слегка гудела. За окном по-прежнему монотонно стучал дождь. Что ж, пришло время обыграть Орден.