Страница 24 из 39
11. Босиком по разбитому стеклу.
Сегодня в Академии был выходной, и просыпаться без будильника было очень даже приятно. А вот просыпаться в крепких объятиях Макса было особенно приятно для меня, хоть и неожиданно: обычно он уходил ночью, и просыпалась я одна — но не сегодня.
За окном уже было светло, и я могла рассматривать его безмятежно спящее лицо столько, сколько хотела. У него было красивое лицо: высокие скулы и идеальная линия губ. Я легко коснулась его губ — от нежности прикосновений у меня перехватывало дыхание. Тёмные волосы, пушистые ресницы… Я бы хотела, чтобы наш сын был похож на своего отца.
Но мысль о том, что это невозможно, очень глубоко уколола прямо в сердце. Как бы я ни пыталась не думать об этом и наслаждаться моментом, это было самым трудным, невыполнимым. Я влюбилась так сильно, в первый раз, и чувствовала, что на всю жизнь.
— Мм, так приятно, — проснувшись от моих поглаживаний, прошептал Макс. — Я готов так просыпаться каждый день.
— Заманчиво, — ответила я, поддерживая его разговор. Но от его слов стало ещё больнее: в глазах появились слёзы, хорошо, что Макс меня не видел — его глаза были закрыты.
— Хорошо, что сегодня выходной, можно подольше провести время в кровати, — продолжал он.
— Почему ты остался? — вдруг спросила я, испортив всю безмятежность утра.
— Потому что захотел, — прижав меня к себе, он зарылся носом в мои волосы.
— Но сегодня не та смена, — настаивала я, переживая, что нас поймают.
— Плевать, — ответил он, целуя меня. — Давай сбежим.
— Куда? — его неожиданное предложение удивило меня.
— Никуда, а от всех, — продолжал он.
— Ты же не серьёзно сейчас? — посмотрела я ему в глаза.
— Я не шучу, — ответил он мне. И он не шутил — я поняла это по тому, как он смотрел на меня.
— Мы же договорились. Ты сам предложил, что это короткий роман, забыл? — начала я озвучивать наши условия.
— Испугалась? — улыбнулся он.
— Нет, — ответила я и поняла, что мне тяжело дышать: его предложение сделало мне больнее.
— Со мной ты будешь в безопасности, я обещаю, — шептал он мне, заметив мою реакцию.
— Макс, не надо, — я была на грани того, чтобы расплакаться.
— Я остался с тобой, потому что боюсь за тебя. Мы смогли подключиться к камерам, и за тобой не просто следят, Анна. Он запугивает тебя, но у него ничего не выйдет, поверь мне, — пояснил он, что заставило его остаться. — И по поводу «сбежим»…
Он не договорил: в дверь постучали настойчиво, и мне стало сложно оценить то, что я в этот момент почувствовала — рада ли я была, что нас прервали, или всё‑таки хотела услышать его фразу до конца.
— Анна! — послышался громкий мужской голос из‑за двери — скорее всего, смотрящего.
— Какого хрена он стучится утром в выходной к тебе в комнату? — выругался Макс, вставая с кровати.
— Макс, не смей! Я сама открою, — остановила я его — он серьёзно направлялся к двери. — Ты себя выдашь. Минуточку! — крикнула я в сторону двери, надевая толстовку и спортивные штаны — первое, что попалось мне.
— Анна, откройте дверь, — голос за дверью настаивал.
— Я одеваюсь. По какому вы вопросу? — крикнула я в сторону двери, думая, как успокоить Макса, который не собирался спрятаться.
— Вам поступили документы на подпись, — прокомментировал смотрящий за дверью.
— Какие ещё документы? Анна, не ходи! — остановил меня около двери Макс.
— Какие документы? — громко спросила я в сторону двери.
— Ваш отец прислал… Э‑э, это вроде насчёт наследства, — ответил смотрящий, чем удивил: я не думала, что он мне расскажет подробности. Мы с Максом переглянулись, и я кивнула, положив руку на ручку, чтобы открыть дверь. А потом я услышала из‑за двери:
— И, кажется, брачный договор.
Моё сердце пропустило удар, а потом ещё один. Макс смотрел на меня и словно не дышал. Он знал, что я помолвлена, я не скрывала — зачем же так смотрит сейчас? Зачем сейчас так рвёт мне душу? Его взгляд был красноречивее слов.
— Я должна идти, — сказала я, и из глаз предательски полились слёзы.
— Не ходи, не подписывай, — схватил он меня за руку и положил её на свою грудь. Под моей рукой беспокойно билось его сердце: он хотел, чтобы я услышала его, чтобы остановилась.
— Я должна идти, Макс, отпусти меня, — заливаясь слезами и выдергивая свою руку, тянулась я к двери.
— Не подписывай, мы что‑нибудь придумаем, — сказал он. Его голос дрожал, а глаза блестели. «Нет, Макс, зачем ты так со мной поступаешь? Не надо…»
— Не делай мне больнее, прошу тебя, — глубоко вдохнув, сказала я, будто уровень кислорода в комнате резко упал. — Я дала слово, и я не могу его нарушить. Не проси меня, умоляю.
Я резко дёрнула ручку, и дверь распахнулась. За ней стоял смотрящий — он не видел Макса: его скрывала открытая дверь. Я вышла из комнаты и будто шла босиком по разбитому стеклу: каждый шаг отдавал резкой болью во всём теле.
— Вам к куратору, — сказал мне смотрящий. Его слова прозвучали неловко — он видел мои слёзы. А потом…
— Анна, подожди, я не сдамся! — прокричал Макс, выходя из моей комнаты наполовину одетым и нарушая все правила: никаких отношений, никаких связей, никаких исключений.
Дальше начался какой‑то ужас: откуда‑то появились другие смотрящие, и тот факт, что мы нарушили правила Академии, привёл к ужасному, но логичному завершению.
— У вас первое предупреждение, Анна. Идите к куратору сейчас же! — кричал на меня смотрящий, подталкивая к выходу с этажа. Он буквально тащил меня за руку. Слёзы застилали мне глаза, ноги не слушались.
Я не видела Макса — всё происходило очень быстро. Кажется, его скрутили несколько человек и повели в противоположную сторону. Я слышала только, что ему говорили про то, что у него уже было два предупреждения, а это значит — дальше только наказание. Зачем он так поступил? Подался эмоциям, злился из‑за моего решения или боролся? «Я не сдамся» — слова, сказанные для меня… О чём он вообще думал?!
Чем они станут для меня — спасительным маяком или камнем, тащащим меня на дно?! Что же мы натворили?!
Я очнулась в кабинете куратора, в который меня затащил смотрящий. Он что‑то долго объяснял куратору, а потом ушёл, оставив нас вдвоём.