Страница 13 из 39
— Да, мы обдумали всё с отцом твоего жениха и решили, что так будет лучше для всех. Ты приедешь после получения диплома — как раз за это время тебя успеют там протестировать и дадут тебе степень в юриспруденции, — говорил он мне.
— Юриспруденции? — перебила я его.
— Да, по‑моему, самый лучший для тебя вариант. Знаний у тебя достаточно, — продолжил он.
— Но я не училась на юридическом, а здесь вообще нет подразделения на факультеты, — закипала я.
— Какая разница? Тебя протестируют и выдадут диплом, — спокойно сказал он. От его тона мне захотелось бросить трубку телефона в стену, чтобы она разлетелась на миллион кусочков.
— В смысле «какая разница»? Зачем ты тогда отправил меня сюда? Я бы могла и дома глазами хлопать, — нервы мои были на пределе.
— Это что ещё за тон, Анна? Возьми себя в руки, — повысил он на меня голос. — Получить образование — и не просто какое‑то, а юридическое, и не где‑то, а в самой Академии, где все студенты станут участниками списка Forbes.
— Не все, отец. Некоторые просто выйдут замуж и будут приложением к своим мужьям, — не удержалась я от язвительного замечания.
— И что в этом плохого, если и так? — почти прокричал он.
— Ничего плохого, — ответила ему я, явно проигрывая в этом споре.
— Через два месяца ты будешь дома, — уже более спокойно сказал он. — Месяц на подготовку — и в июне свадьба. Так будет лучше для всех. И если у тебя на этот счёт имеются возражения, Анна, напоминаю тебе про обещание, данное матери, — проговорил он, растягивая каждый звук, напомнил мне о том, о чём я не хотела думать, и бросил трубку.
Я скатилась со стула на пол и зарыдала. И мне было всё равно, если кто‑то увидит меня в таком виде. Но, к счастью, на первом этаже не было ни души. И, скорее всего, стены в комнате, хоть и были прозрачными, вряд ли пропускали звук.
Вдоволь нарыдавшись и выплакав все слова, которые я не смогла сказать отцу, которые буквально застряли у меня в горле и приносили боль, я пришла немного в себя. Тушь на глазах размазалась, от чего на руках остались чёрные следы.
Нужно было возвращаться в комнату, и мне необходимо было привести себя в порядок во избежание неловких вопросов. К моему удивлению, на столе я нашла салфетки. Боже, сколько же слёз пролилось в этой комнате! Сколько же криков впитали в себя эти звуконепроницаемые стены! Это не просто академия — это Академия боли и запретных чувств.
Катя с Лизой были правы: наши родители буквально запихивают нас сюда лишь бы не видеть, лишь бы не слышать, а подают это как место для получения хорошего образования. Да тут вообще никто не учится! Все только и думают, как нарушить правила и оторваться по полной перед тем, как вернуться домой.
Приведя себя в порядок, я поднялась по лестнице на второй этаж и снова пошла по страшному коридору. Сердце колотилось, пульс стучал в висках. Можно было подумать, что это из‑за того, что я только что ревела в телефонной комнате, но всё это я чувствовала по другой причине. Я твёрдо была уверена, что за мной кто‑то следит. Я слышала своего преследователя, и поэтому на середине пути перешла на бег.
Когда я добежала до лифта и его двери передо мной открылись, я заметила силуэт. И мне точно не показалось: на той стороне коридора стоял высокий мужчина. Лица его видно не было, но он точно смотрел на меня.
Приехав на третий этаж, я как никогда была рада увидеть смотрящего около лифта. Забежав в комнату и заперевшись на все замки, я умылась холодной водой — и мне стало легче и тревожность ушла.
В этот вечер я поняла две вещи. Первая: либо у меня паранойя, либо за мной и правда следят, и, скорее всего, это связано с похищениями девушек. Второе: раз у меня осталось два месяца какой‑никакой свободы, а уже через три месяца я стану чьей‑то женой, то я отвечу согласием на предложение Максима. И уж точно не позволю какому-то похитителю портить это время, мое время.
Переодевшись ко сну с довольной улыбкой, я подошла к окну. Вдохнув свежий воздух, я наконец‑то сняла своё помолвочное кольцо и продела через него тонкую цепочку из белого золота — мамин подарок. Теперь, когда кольцо висело на моей шее вместо кулона и перестало быть таким тяжелым, я чувствовала себя другой, что не могло меня не радовать. И пусть это будет вызов самой себе, или месть за все мои ограничения, или дело принципа — но я постараюсь вынести из этого всего максимум приятных воспоминаний.