Страница 12 из 39
6. Стеклянная комната
Зайдя в комнату, я буквально сползла по двери на пол — мне даже двигаться не хотелось. В моей душе творился раздрай. Я мечтала о свободе и праве выбора, но отец мне точно дал понять, что всё это для меня будет недостижимо, и вдобавок отправил сюда, чтобы делом занималась. А в итоге что?
Я здесь, где за себя решаю только я, и у меня есть время на то, чтобы прожить его так, как я хочу. Всё, что произойдёт здесь, здесь же и останется — вот оно, главное правило Академии. И сейчас, когда я могу сама выбрать то, чего хочу, я отказываюсь, абсолютно не понимая, по каким причинам.
Может, меня мучает совесть? Нет, отчего же? Может, это всё — правильное воспитание или вбитые прочно устои, что девушка должна хранить себя до свадьбы и тому подобное? Но это тоже не так. Может быть, обещание маме? Но я согласилась на помолвку…
Что же меня сейчас ограничивало? Ничего. Даже Макси мне внешне очень нравился, а ещё — голос, такой будоражащий, то, что раньше было где‑то скрыто. Его запах — мне кажется, я его до сих пор чувствую. А его прикосновения… Там, где он меня касался, до сих пор горит — и не только там.
Почему же я ему отказала? Хотя он мне дал время подумать.
И что вообще подразумевается под романом? Как здесь, в Академии, где столько правил и смотрящих за их соблюдением, можно строить отношения? И вообще, роман — это ведь не отношения. Он мне так и сказал, был честен.
Мне срочно нужен был совет, нужно было обсудить с кем‑то, что сейчас произошло, но это невозможно. Я могла бы поговорить с Катей и Лизой, но я не была уверена, что они меня поймут.
Вдруг кто‑то постучал в дверь — так громко, прямо над моей головой. От этого стука мне стало не по себе.
— Кто там? — тихо спросила я, потому что мой голос куда‑то пропал. Откашлявшись, я повторила уже громче: — Кто там?
— Анна, откройте, — услышала я требовательный мужской голос. — Вам нужно подойти к телефону — вам звонят.
— Что, простите? — открывая дверь, переспросила я.
— Вам звонят, — ещё раз повторил смотрящий. — Вам нужно пройти через переход в учебный корпус и спуститься на первый этаж. Справа есть стеклянная комната, там вы найдёте телефон, — объяснил он мне.
— Я, пожалуй, откажусь, — ответила ему, со страхом представляя, как иду по переходу одна. — Тем более уже поздно, — взглянув на часы, добавила я. Время показывало полдесятого.
— Вы меня, кажется, не поняли. Если вас зовут к телефону, значит, нужно идти. Не существует причин, по которым вы можете отказать, — он повысил голос, и мне стало совсем не по себе.
— Кто мне звонит? — Тут я поняла, что если мне звонят на телефон Академии, значит, случилось что‑то серьёзное.
— Я не владею этой информацией, — еле сдерживаясь, сказал он. Ему явно не нравился наш с ним диалог.
— Хорошо, — кивнула ему я и вышла из комнаты. Но мне совершенно точно не хотелось никуда идти — меня буквально сковывал страх. — А вы со мной не пойдёте?
— Нет, вам всего лишь нужно перейти в учебный корпус и спуститься на первый этаж, — ответил он уже более спокойным тоном. — Для этого вам не требуется сопровождение.
— Ладно, — бросила я ему рассерженно. Всё‑таки придётся идти, да ещё и одной.
Я быстро добралась до перехода и буквально бегом побежала по нему. Мигающая лампочка и тёмные стены сейчас не были похожи на клубный антураж — они больше создавали атмосферу фильма ужасов. Затаив дыхание, я быстрым шагом пошла по переходу. Сначала я хотела побежать, но потом представила, как споткнусь, упаду, разобью голову и буду лежать тут до утра без сознания, пока студенты, идущие на первые занятия, не обнаружат меня. Поэтому решено было идти быстро, но аккуратно.
В какой‑то момент мне стало совсем не по себе, потому что я ощутила на себе чей‑то взгляд. Я резко обернулась — но за мной никого не было, и это было логично. Хотя возможность встретить кого‑нибудь из студентов в это время или из преподавателей была. Но Академия реально будто вымерла: ни единого звука, только мои шаги.
Так, стоп! Я совершенно точно услышала ещё чьи‑то шаги. Я резко остановилась — а тот, кто шёл за мной, не успел: я чётко слышала его последний шаг. Я обернулась — но за мной никого не было. Похоже, у меня начала развиваться паранойя. Слишком много всего эмоционального произошло со мной за эти пару дней в Академии.
Дойдя до конца перехода, я выдохнула. Спустившись быстрым шагом по учебной лестнице, я оказалась на первом этаже. На этаже было очень светло и совсем не страшно. Вот стеклянная комната: в ней только стол, стул и телефон. Вся эта картина напомнила мне сцену из фильма про американскую тюрьму. Не знаю, откуда взялась такая ассоциация в моей голове, но с паранойей, возникшей в моей голове, она очень хорошо вязалась.
— Алло, — негромко сказала я, подняв отложенную на стол трубку. Я, если честно, уже думала, что пока смотрящий уговаривал меня, пока я шла сюда, у человека на том конце провода, наверное, лопнуло терпение. Но, как оказалось, не лопнуло.
— Анна, — услышала я голос отца. Ну конечно, только он и мог мне позвонить. Но вот с какой целью?
— Отец, — тихо спросила я, пытаясь проанализировать его интонацию и понять причину его звонка.
— Анна, — повторил он моё имя, отчего мне стало не по себе.
— Что случилось? — не выдержав, спросила я. Мой голос начал предательски дрожать.
— Ничего не случилось, — ответил он. — Просто тебя плохо слышно.
— Почему ты звонишь? — выдохнув, спросила я.
— Просто хотел узнать, как ты добралась? — сказал он уже своим привычным властным тоном.
— А что, твой помощник не рассказал? — съязвила я. И мне понравилось, что я уже не бесхребетная покорная дочка, а уже могу показать своё недовольство и не испытывать из‑за этого угрызений совести.
— Да, он рассказал, что оставил тебя в Академии и привёз твои личные вещи. Но я хотел убедиться лично, что ты нормально добралась, — он явно хитрил. Я была уверена, что у него какая‑то другая причина для звонка.
— Всё нормально, а вещи пусть у меня в комнате полежат, — спокойно ответила я. — Ты что‑то ещё хотел? — приблизила наш с отцом разговор к развязке.
— Я хотел напомнить тебе про обещание, данное твоей матери. Надеюсь, ты носишь кольцо? — спросил он меня, и мне резко стало тяжело дышать, а кольцо на пальце будто в три раза отяжелело.
— Я помню, — сквозь зубы сказала я. Мне стало больно от желания расплакаться.
— Отлично, свадьба будет в июне, — отрезал он.
— Что?! — вскрикнула я. — Как это — в июне? Это через три месяца! Ты говорил — через полгода!