Страница 47 из 111
— Я между двух огней, Филипп.. — Алексей тяжело вздохнул. — С одной стороны, новая власть меня ничем пока не обидела. Возможно, если Анне челобитную подать, всё и так разрешится. Говорят, она мягкохарактерна и благосердна.. А с другой.. Мне небезразлично, что станется с Елизаветой Петровной.. коли ей будет грозить опасность, я не смогу блюсти нейтралитетство. Я обязан жизнью Алексею Розуму. При дворе его зовут Разумовским, верно, считается, что этак благозвучнее. Знаешь, — Алексей смутился, стесняясь собственной сентиментальности, — он её очень любит. Не надышится прямо. И я обязан сделать всё, что в моих скромных силах, чтобы она не угодила в беду.. Это мой долг благодарности.
Тут Алексей вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.
— Позабыл совсем.. — Он расстегнул ворот камзола, вытянул из-за пазухи немного смятую бумагу и протянул Филиппу.
— Что это? — удивился тот.
— Прочти.
Филипп аккуратно развернул бумагу и поднёс к свече. Напряжённо вглядываясь в витиевато выписанные строчки, он пробежал их глазами и поднял на Алексея удивлённый взгляд. Алексей поморщился.
— «За блудное житие».. Каково, а? И это пишет дама, которая сама столько лет, не смущаясь, у всех на виду с амантом прожила. Из Курляндии его за собой притащила.. Да не просто блудно, невенчанная, а любодейно. У Бирона-то супруга имеется..
— Откуда это у тебя?
— Украл. — Алексей невольно улыбнулся изумлению, отразившемуся в лице друга. — Пробрался вчера ночью в кабинет Бирона, залез к нему в бюро и украл.
— Зачем? Его же арестовали.. — Князь ещё раз перечёл бумагу.
— Ну, во-первых, когда я в бюро шарил, ещё неясно было, чем закончится демарш Миниха. Да и что, собственно, он затеял — тоже. Я лишь смутно догадывался, о чём вся эта канитель. Кроме того, охрана герцога, вместо того чтобы примкнуть к фельдмаршалу, могла тревогу поднять, и переворот бы провалился. А во-вторых, неизвестно, как те, кто будет нынче у власти, распорядились бы сим документом, попади он им в руки.
— И что ты намерен с этим делать? — Филипп осторожно, точно боясь испачкаться, положил бумагу на стол.
— У тебя есть место, куда можно было бы это спрятать? — спросил Алексей тихо.
— Есть. Как раз на днях я решил перебрать книги в батюшкиной библиотеке и совершенно случайно отыскал очень хитро сделанный тайник.
— Можешь схоронить покуда у себя?
— Могу, конечно. Только зачем? Сожги его, да и дело с концом..
— Не знаю почему, должно быть, это глупо, но считаю, что сжечь его может только сама цесаревна.
— Тогда отчего бы тебе не отдать эту бумагу ей? Ты же бываешь у неё в доме..
— Кабы я был теперь в Петербурге, именно так бы и поступил. Собственно, я и собирался в тот же день сходить в Смольный дворец и отдать бумагу. Но тут нас отправили на площадь, присягать, а потом объявили выходной, я бросился сюда и обо всём позабыл. Боюсь держать указ при себе, понимаешь? А вдруг по дороге в Петербург со мной что-то случится и он попадёт в чужие руки? После того, что приключилось зимой, я теперь постоянно об этом думаю.. Раз так необдумчиво притащил его сюда, пусть уж покуда полежит в надёжном месте, где точно никто не сможет воспользоваться им в дурных целях.
— Хорошо. — Князь пожал плечами. — Раз ты полагаешь, что этак лучше, завтра вместе отвезём его в батюшкин тайник.
* * *
[2] Служащие Измайловского гвардейского полка, созданного Анной Иоанновной в противовес «старым» гвардейский полкам — Семёновскому и Преображенскому. В основном полк состоял из иностранцев.
[3] Российский государственный деятель, дипломат, попавший в опалу в результате интриг Бирона и казнённый в 1740 году.
* * *
Двух дней на то, чтобы собраться и приготовить всё к переезду, не хватило. Лиза и в особенности Элен развернули действия, схожие по масштабам с подготовкой к военной кампании, и обоз получился нешуточным. Отпуск у Алексея кончался, и он вынужден был возвращаться в столицу один.
Вечером в канун отъезда в Торосово приехал Владимир. Он был серьёзен и сосредоточен — глядя на него, Алексею не верилось, что год назад улыбка не сходила с лица графа. Поприветствовав друзей, Владимир сразу, очевидно, боясь расспросов о себе, перешёл к делу:
— Алёш, возьми меня с собой. Я хочу помогать тебе.. В твоих комплотских делах.
Алексей изумился:
— Но ведь ты же, кажется, скептически относился к моим затеям? Так на кой ляд тебе это?
Владимир подошёл к окну, постоял несколько секунд, вглядываясь в темноту, и не оборачиваясь проговорил:
— Ты рискуешь жизнью. И я хочу избавить тебя от этого риска или хотя бы разделить его с тобой, если по-другому не получится. Тебе твоя жизнь нужнее, — добавил он серьёзно и, обернувшись, улыбнулся растерянно молчавшему Алексею, на миг напомнив прежнего графа.
* * *
И снова вынуждена извиниться перед всеми, на чьи комментарии не могу ответить. Я вижу, что меняется счетчик, но не вижу самих сообщений и не знаю, о чём вы мне пишете, уважаемые читатели.
К моему большому сожалению.
На все комментарии, которые портал соблаговолил мне показать, я ответила.
* * *
* * *
Зима ворвалась в Петербург, как эскадрон драгун в захваченный город — обрушилась снегопадами, замела, завьюжила злым колючим бореем. Он кидал в лицо пригоршни холодных липких хлопьев, норовя залепить глаза и нос, и Матвей, завернувшись в епанчу до самых глаз, почти бежал по улицам — только так ещё удавалось не окоченеть окончательно под тонким, изрядно потёртым сукном. Возле самого дома поскользнулся и грохнулся с тротуара под самые копыта извозчичьей лошади. Возница заругался, грозя незадачливому пешему кнутом.
— Ужо попадись ты мне.. — буркнул вслед невеже Матвей и потёр ушибленный бок. Случись на его месте Фёдор Пушников, этот извозчик, небось, кинулся бы его под руки поднимать да снег с него обметать. А его, Матвея, ни одна сволочь не боится..
Во флигеле было не топлено — и чем только он так нелюбезен этой чёртовой Марте, — Матвей вздохнул и не раздеваясь отправился в дом. Войдя в сени, решил сразу же почистить крыльцо, пока не намело сугроб в человеческий рост, но едва ухватился за лопату, как дверь во внутренние покои распахнулась и выскочила служанка. Легка на помине, кикимора.. Сызнова поучать станет.
Но дальше случилось неожиданное: бросившись к нему, Марта зарыдала в голос и начала быстро-быстро лопотать по-немецки. Матвей растерялся. Он не понимал ни слова.
— Что? Что случилось?! — повторял он, глядя в залитое слезами лицо.
— Die Herrin wurde ins Gefängnis gebracht..
— Я не понимаю.. Скажи медленно.