Виват Елисавет.

Глава 18. Ночь с 24 на 25 ноября 1741 года

Вернувшись поутру в казарму, Алексей лёг спать. Даже не лёг, а упал на тюфяк и мгновенно провалился в густую, как смола, черноту без сновидений, словно получил по голове увесистой дубиной. Проснулся от того, что кто-то тряс за плечо. Глаза открываться категорически не желали, и будивший удвоил натиск.

— Пашка! Ну же, очнись!

По одному разлепив веки, Алексей увидел склонённого над собой Петра. Тот всегда, даже наедине, называл его подложным именем, хотя настоящее, разумеется, помнил. У Грюнштейна было такое лицо, что Морфей, испуганно взмахнув крылами, мгновенно покинул Алексея.

— Только что объявили.. — Пётр смотрел не мигая, в подглазьях смуглого лица проступили резкие тени, придававшие ему зловещее выражение. — Указ подписан, завтра наш полк выступает на Выборг, а оттуда — в распоряжение Ласси, в действующую армию.

Сердце сорвалось с постромков, ухнуло вниз, сбив дыхание, и отозвалось звоном в голове. Вот и всё! Сегодня решится его судьба..

Через час Алексей и Пётр соскочили со взмыленных коней возле Смольного дворца. Цесаревну нашли в столовой, где она вместе с Разумовским пила кофий.

— Ты, матушка, давеча сказала, что надобно подходящего случая ждать, — без экивоков проговорил Грюнштейн, — вот Господь и управил, чтоб тебе легче решиться было. Или всё нынче случится, или не случится уж вовсе.

И он коротко рассказал про указ, удаляющий из столицы единственную опору и надежду Елизаветы — Преображенский полк.

Около шести вечера, когда вместе с Владимиром и Филиппом они вернулись в Смольный, все заговорщики были уже там.

Цесаревна ходила по гостиной, то и дело останавливалась, точно наткнувшись на невидимую преграду, сжимала пальцы и вновь начинала беспорядочно метаться туда-сюда. Остальные приткнулись кто где. Братья Воронцовы стояли у стены, Разумовский — возле окна, мрачно глядя на сыпавший с самого утра снег. Лесток, за ночь слегка пришедший в себя, сидел за карточным столом и сосредоточенно черкал пером на одной из валявшихся там россыпью игральных карт.

Тревога, осязаемая и липкая, как желе, казалось, заполнила помещение. За плечом кто-то судорожно вздохнул. Алексей оглянулся. У Володи было хмурое, сосредоточенное, совершенно чужое лицо. Филипп побледнел, кофейные глаза, отороченные очень густыми короткими ресницами, смотрели тревожно и растерянно.

— Решайся, матушка! Время дорого, — подал голос Шварц, он сидел за клавикордами, точно собирался давать концерт.

— Карл Иванович, — губы Елизаветы Петровны сильно задрожали, — как же решиться-то? Ведь головы сложим..

— Сие дело немалой отважности требует, — ответил за музыканта Михайло Воронцов. — Никому, кроме тебя, матушка, оно не по плечу. Только крови Петра Великого сие по силам.

Цесаревна взглянула на него затравленно, точно он только что огласил ей смертный приговор. И тут из-за ломберного столика поднялся Лесток. Он подошёл к Елизавете, держа в руках две игральные карты.

— Никто за вас, Ваше Высочество, не решит сей дилеммы, — произнёс он с подчёркнутым почтением. — Выбирайте!

И согнувшись в галантном поклоне, подал Елизавете свои карты. Та посмотрела с недоумением, но взяла.

Алексей взглянул из-за её плеча. На одной из карт, представлявшей червонную даму, была изображена женщина в мантии и короне, а вокруг нарисованы почтительно склонившиеся придворные и ликующая толпа. На второй — даме пик, чёрный монашеский клобук, страшная старуха, обрезавшая ей волосы, келья с низким потолком и зарешеченным оконцем, за которым маячила виселица.

Нарисовано не слишком искусно, старуха напоминала нетопыря, а ликующая толпа муравейник, но что́ рисовавший имел в виду, было вполне понятно.

— Выбирайте, Ваше Высочество, — повторил лекарь. — Это два пути, по каким может пойти ваша жизнь. Третьего не дано.

Елизавета распрямилась и сразу стала выше ростом. Тыльной стороной руки отёрла выступившие на глазах слёзы.

— Что ж, — сказала она тихо, — быть по сему: коли смогу полк поднять, то и державой править сумею, ну а коли не достанет мужества, ни к чему России этакая императрица! Петруша, Алексей Фёдорович, — она взглянула на гвардейцев, — что преображенцы?

— Ропщут, матушка, — вздохнул Грюнштейн. — Все понимают, что против тебя сия затея.

— Езжайте в полк, спросите, готовы ли выступить нынче. Денег, коли нужно, обещай, не скупись. Ты, Арман, — повернулась Елизавета к лекарю, — скачи к маркизу, пускай ссудит меня хотя бы тысячей червонцев. Вы, господа, — она обвела взглядом остальных присутствовавших, — оставайтесь здесь. Выступим ночью. Ждите. А я молиться пойду..

И Елизавета Петровна вышла из гостиной.

* * *

Покинув дворец, они разделились. Грюнштейн поскакал в казармы, готовить солдат к выступлению, а Алексею и его спутникам велел отправляться к Зимнему дворцу, узнать, какой полк нынче в карауле.

Убедившись, что во дворце одна из рот Преображенского полка, молодые люди, чтобы не привлекать внимания, слоняться там долго не стали и через дворцовый сад пошли прочь.

К вечеру на город лёг туман. Снег перестал, но небо по-прежнему было низким и хмурым. От Невы порывами налетал сырой ветер. Деревья в саду слабо покачивали голыми ветками, и казалось, что они ёжатся от холода.

Неожиданно Владимир замер и приложил к губам палец. Алексей и Филипп тоже застыли на месте прислушиваясь. Раздались невнятные голоса, которые, кажется, приближались. Молодые люди отступили вглубь, стараясь спрятаться среди деревьев. Сами деревья своими обнажёнными ветвями не могли ничего скрыть, но в саду висела мутная серая мгла.

Со стороны дворца показались две фигуры.

— .. с-срочно, — говорила одна из них слегка заикаясь, — на всех п-подступах ко дворцу. Охрану Зимнего з-заменить на Измайловский и удвоить п-против обычного. В кордегардии четырёх с-солдат с б-барабанами, одного внутри, троих снаружи. При любой опасности п-пусть немедля бьют т-тревогу. В Смольный отправить роту г-гвардейцев, взять в кольцо, и всякого, кто попытается п-покинуть дворец, арестовать.. Ступайте, Пётр Г-григорьевич, не м-мешкайте. К полуночи всё д-должно быть сделано.

Вторая фигура поклонилась, и они разошлись. Первая, та, что говорила голосом герцога Брауншвейгского, поспешно растворилась во мраке, направившись в сторону дворца, а вторая двинулась через сад к восточному выходу.