Страница 82 из 86
— Понимаю, — ответил я. Мысль может и правда хорошая. Непонятно только зачем ради столь правильных и красивых целей нужно было избивать Серого.
— Хорошо, что понимаешь. Ты выглядишь довольно смышлёным парнем, что странно, учитывая твой уровень. Я всерьез обратил на тебя внимание во время боя с килдингами. Ты не запаниковал, как остальные, и не ушел в сторону, дескать я тут пассажир, и все остальное меня не касается. Вступил в бой, и сражался достойно. Это заслуживает уважение. Именно из таких ребят получаются стронги. Именно такие как ты мне нужны. Уровень у тебя, конечно, маловат, но уровень — дело наживное. Я предлагаю тебе присоединится к нам. Стать легионером. Я заберу тебя в свою когорту. Помогу прокачать уровень, и даже сделаю тебя деканом, командиром десятка. А дальше, как себя проявишь в грядущих событиях. Ты должен понимать, те кто присоединятся к нам в самом начале, имеют отличные шансы добраться до самых вершин. Я лично буду следить за тобой и помогать тебе во всем. Что скажешь?
Дааа, похоже, глубина задницы ещё глубже, чем я думал. И как меня только угораздило.
Идеи у Тихого, может, и правда была правильные. Красивые, стройные, даже логичные. Порядок, справедливость, борьба со злом. Всё звучит убедительно. Непонятно только, зачем ради столь правильных и красивых целей нужно было избивать Серого.
Но я точно не собираюсь вступать в армию, которая решила, что знает, как всем жить правильно, и готова ради этого начать войну. Подобные вещи — точно без меня.
Осталось только понять, как правильно отказаться, чтобы меня тут же не положили рядом с Серым. Впрочем, в прошлый раз имя Кольта сработало. Может, и в этот раз повезёт.
— Мне очень лестно услышать от вас подобное предложение, уважаемый трибун Тихий. Ваши цели, безусловно, благородны. Но дело в том, что я уже состою в группе Кольта.
Мой командир — Кольт. И моя группа, группа Кольта, ждёт меня в стабе «31 завод», куда, как вам известно, я и направляюсь. Поэтому я не могу принять ваше предложение.
— Верность товарищам — это очень хорошо, Орёл. Я уважаю такую позицию, — спокойно сказал Тихий. — Но, видишь ли, в чём дело… ты ни при каких обстоятельствах не покинешь стаб «Единство».
Похоже, многократно повторённое имя Кольта в этот раз не сработало. А жаль.
— В смысле — не покину?
— В прямом. Ты видел скопление бронетехники, видел нашу силу. И если ты кому-нибудь об этом расскажешь, умный человек сделает правильные выводы. А нам этого не нужно. Поэтому ты не покинешь наш стаб.
Он сделал короткую паузу и продолжил уже деловым тоном:
— Более того, ты в любом случае вступишь в легион. У тебя нет выбора — вступать или не вступать. У тебя есть выбор как вступать.
Либо — в мою когорту, в качестве перспективного рекрута.
Либо — как твой знакомец Серый, в штрафное подразделение.
Вот так. Уйти отсюда нельзя. Я в ловушке. Хотя нет. Они не знают про гранату. Про ту самую гранату, про которую я так удачно забыл. Значит, у меня есть вариант. Я могу просто убить себя — и начать всё сначала.
Терять ещё одну жизнь, конечно, жалко. Но куда больше жалко — потерпеть фиаско в двух шагах от цели. По моей карте от стаба «Единство» до стаба «31 завод» — чуть больше двухсот километров.
Может, всё-таки получится отсюда как-нибудь свалить…
— Мне нужно время подумать.
Тихий недовольно прищурился.
— Что тут думать, Орёл? Всё и так понятно. Просто соглашайся — и всё.
— Вы обманули меня, — ответил я. — Заманили в ловушку. И даже не даёте времени подумать.
Тихий усмехнулся.
— И в чём же обман? Ты хотел, чтобы я помог тебе попасть в стаб «Единство». Я помог. Ты в стабе «Единство».
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— И это говорит иммунный, который гордится тем, что был стронгом.
На мгновение маска спокойствия дала трещину.
— Ах ты щенок… — желваки заходили у Тихого на лице.
Он помолчал, затем медленно выдохнул.
— Ладно. Пусть будет по-твоему. Я так понимаю, ты в группе со своим Кольтом.
— Да.
— Хорошо. Даю тебе три дня. Через три дня ты выйдешь из группы Кольта и войдёшь в группу своего непосредственного командира.
Он наклонился вперёд, упираясь ладонями в стол.
— На это время ты зачисляешься в мою когорту. Если через три дня откажешься — отправишься в штрафбат. Поверь, тебе там не понравится.
Он выпрямился.
— Это всё. Можешь идти, боец.
* * *
Уже второй день я числился легионером великого Цезаря. Мне выделили койку и место в строю. Хорошо это или плохо — вопрос открытый, но факт оставался фактом: я оказался в подразделении центуриона Дохлого.
В сотне — или, как тут говорили, в центурии — нас было шестьдесят три человека, включая меня. До «сотни» не дотягивало, но, судя по всему, это никого не смущало. Людей в легионе явно не хватало.
Режим был жёсткий, но терпимый. Подъём в шесть утра. Потом физподготовка. Завтрак в огромной столовой. После — построение. На построении нам являлся сам Цезарь.
Невзрачный мужичонка, которого я бы в толпе не запомнил и через минуту. Он почему-то скрывал не только уровень, но и системное имя. Речь — каждый раз одна и та же, с незначительными вариациями. Заканчивалась она всегда одинаково: вручением гладиусов.
Гладиус — тот самый странный меч, который я видел у легионеров. Вручение гладиуса означало окончательное принятие в легион. Пока у тебя его нет — ты рекрут. Получил — всё, легионер. Меч вручал лично Цезарь. Подавалось это как величайшая честь и едва ли не самый счастливый день в жизни человека.
После — парад. Весь легион проходил торжественным маршем перед Цезарем, а тот с явным удовольствием приветствовал свои войска.
А потом начинались будни.
В основном мы маршировали на плацу. Долго я пытался понять смысл этого действа. Осторожно расспрашивал. Зачем? Мне искренне было интересно, каким образом умение маршировать повышает боевую готовность легионера?
Мой звероподобный декан глупо ухмыльнулся и философски выдал:
— Чем бы солдат ни занимался, лишь бы он заколебался.
Меня это объяснение не устроило. По мне — можно было придумать куда более рациональные способы «заколебать» человека. Например, заставить копать огороды. Единственное объяснение, которое пришло мне в голову: маршировка — самый простой и надёжный способ превратить человека в тупую, ни о чём не задумывающуюся машину, исполняющую приказы.