Страница 81 из 86
Глава 29
Центурион повёл меня в соседнее здание. Мы поднялись на второй этаж и остановились у двери кабинета. Дохлый коротко постучал, приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Мне жестом велел ждать.
Прошла примерно минута. Дверь снова открылась, и центурион, не глядя на меня, бросил:
— Заходи.
Я вошёл.
И почти не удивился, увидев за столом Тихого. Если честно, чего-то подобного я и ожидал.
Тихий сидел во главе массивного стола, сделанного в форме буквы «Т». Он внимательно смотрел на меня и едва заметно улыбался — той самой улыбкой, от которой становилось не по себе.
— Я же говорил тебе, центурион Дохлый, — произнёс он, не отрывая от меня взгляда, — что в итоге этот придурок окажется умнее Серого. А ты не верил.
— Виноват, трибун, — отчеканил Дохлый.
Центурион стоял по стойке «смирно», с каменным лицом. В отличие от рядовых легионеров, он явно не боялся Тихого. Его тон, поза и слова были не выражением страха, а всего лишь соблюдением принятого здесь ритуала.
— Хорошо, центурион Дохлый. Можешь идти, — спокойно сказал Тихий.
Дохлый коротко кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Когда мы остались одни, Тихий наконец перевёл взгляд с двери обратно на меня.
— Ну что скажешь, Орёл? — спросил он уже без улыбки.
— Даже не представляю, что вообще можно сказать в такой ситуации, — честно ответил я.
Тихий хмыкнул.
— Да, ситуация, действительно, своеобразная. Что ж… — он чуть подался вперёд. — Тогда давай говорить буду я. Не возражаешь?
Я молча покачал головой. Возражать мне и в голову не приходило.
— Думаю, ты уже начал кое о чём догадываться, — спокойно сказал Тихий. — Но масштабов происходящего пока не осознал.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Ты попал в место, которое является, ни много ни мало, ядром нового мира. Именно отсюда, из стаба с символичным названием «Единство», начнёт расти и быстро распространяться новый порядок. Тихий говорил без нажима, почти буднично — как человек, обсуждающий погоду или расписание рейсов.
— В истории Земли, — продолжил он, — в истории всех вариаций Земли в рамках мультиверсума, этот сюжет повторялся бесчисленное количество раз. Когда человеческая цивилизация раздроблена на множество городов-государств, неизбежно появляется один — самый сильный. Тот, который начинает собирать вокруг себя остальные.
Он чуть наклонил голову.
— Кто-то присоединяется силой. Кто-то — добровольно. Как правило, первые города-государства присоединяются силой. Добровольные союзы начинаются позже.
Тихий посмотрел на меня внимательно, словно проверяя, успеваю ли я за его мыслью.
— Мы видим себя именно таким центром силы. Тем, который в самом ближайшем будущем начнёт экспансию.
Он слегка усмехнулся.
— Ты можешь спросить: почему мы решили, что именно мы — тот самый центр? Что даёт нам моральное право принуждать других?
Тихий развёл руками.
— И это, на самом деле, очень правильный вопрос. Возможно, самый важный.
Он на секунду задумался.
— Когда-то, Орел, я был стронгом. Знаешь кто такие стронги?
Я отрицательно покачал головой.
— Стронгами называют тех славных парней, что посвятили себя борьбе со злом. Борьбе с мурами и внешниками. Про муров и внешников хотя бы слышал?
— Про внешников кое-что слышал, а про муров … пару раз слышал это слово. Буду рад, если просветите. — Я решил перейти на вы, и говорить более официально. Все-таки с Трибуном разговариваю.
— Муры, — это пираты улья. Те, кто наживается на беде себе подобных. Эти мрази ни перед чем не останавливаются. Они, к примеру, захватывают иммунных, таких как ты или я, и держат их на специальных фермах. Вырезают у них органы. Например, вырезают почку или отрезают у мужчин яйца. Ты же знаешь, в улье при наличии живчика любые подобные потери восстанавливаются. И тогда они делают это снова. Они насилуют грабят и убивают. Они зло в чистом виде. Понимаешь? — голос обычно невозмутимого Тихого, неожиданно налился страстью. Похоже этих самых муров, он ненавидел по-настоящему.
— А зачем муры отрезанные органы? — я действительно не понял этот момент.
— Они продают их внешникам. Наши органы, Орел, обладают уникальной, почти волшебной силой. Внешники делают их них лекарства, которые продают в своих мирах, а может не только лекарства. Неважно. Важно, что внешники охотно покупают такие вещи.
— Звучит и вправду мерзко, — я передернул плечами представив, что могу попасть на такую ферму.
— Вот вот. Так вот, на самом деле, нам, нормальным людям, если бы мы объединились, вполне хватило бы сил, чтоб справиться и с внешниками и с мурами. Навсегда покончить с этой, как ты говоришь, мерзостью. Но нет. Никому кроме стронгов до этого нет дела. По роду своей деятельности, я довольно много путешествовал по улью. Видел бесчисленное количество стабов. Мы часто общались с руководством стабов и с простыми рейдерами. Если простые рейдеры, как правило, с удовольствием нам помогали, то руководители стабов, эти зажравшиеся рожи, помогали нам крайне редко. А бывало, что и мешали. Ты не представляешь, Орел, как много в улье красных стабов. Стабов, которые пускают к себе муров, торгуют с ними, ведут дела. Только представь, мы теряли товарищей, терпели лишения, чтоб уничтожить муров, а потом приходим в какой-нибудь стаб, и видим там этих тварей, спокойно попивающих пиво. И не скажи им ничего. Правила стаба запрещают. Что значит запрещают? Вот этот подонок, неделю назад, когда мы штурмом брали очередную ферму, убил моего друга, и вы мне говорите, что я не могу его трогать? — ярость в лице Тихого, показывала, что он сейчас вспоминает реальную историю из своей жизни. Надо же, кто бы мог подумать, что невозмутимый Тихий может испытывать такие сильные эмоции.
— И вот когда меня, представляешь меня, а не того мерзавца выгнали со стаба, я понял, что надо что-то менять в глобальном смысле. Бессмысленно просто бороться с мурами и внешниками. Сначала надо навести порядок у себя дома. Прекратить этот беспредел. Разобраться с зажравшимися руководителями стабов. Угомонить вконец охреневших торговцев. Дать людям нормально жить. Люди устали от всего этого. Люди хотят порядка и справедливости.
Именно это обстоятельство дает нам моральное право объявлять себя тем центром, который будет объединять вокруг себя территории, и создавать новую общество, основанное на порядке и справедливости. Понимаешь?