Страница 79 из 86
В стабах техника есть всегда, но обычно речь идёт о нескольких машинах, максимум — о десятке. Я, конечно, видел не так уж много стабов, но почти уверен: полсотни единиц бронетехники — это до чёрта.
Я уставился на всё это, в очередной раз пытаясь понять, что вообще происходит. Потом спохватился: такое поведение может привлечь лишнее внимание, — и воровато оглянулся. И тут же наткнулся на острый взгляд Тихого. Он смотрел на меня серьёзно, как-то оценивающе. Встретившись со мной взглядом, Тихий усмехнулся.
— Пошли, Орёл. Нам надо разместиться.
Я молча кивнул и последовал за ним. Охрана на внутренних воротах стаба при виде Тихого вытянулась по струнке. По ту сторону ворот нас уже ждали два здоровенных мордоворота. Тихий коротко кивнул им, затем указал на нас.
— Значит так, ребятки, — обратился он ко мне и Серому. — Сейчас пойдёте вот с этими достойными легионерами. Они вам всё покажут и объяснят. А у меня есть кое-какие дела. Позже ещё увидимся.
Выдав эту нехитрую инструкцию, Тихий развернулся и ушёл. Я внимательно посмотрел на мордоворотов.
Отглаженный камуфляж, подворотнички — всё как обычно.
Единственное, что выделяло этих ребят, — ножи на поясе. Хотя ножами назвать их язык не поворачивался. Скорее короткие мечи: клинок чуть больше локтя длиной, прямой, обоюдоострый, с тяжелым острием, явно рассчитанным не на резьбу по дереву. Рукоять — простая, но ухватистая, увенчанная круглым металлическим навершием, придающим оружию странно законченный, почти церемониальный вид.
Смотрели они на нас с лёгким, плохо скрываемым презрением. Один из них небрежным жестом указал следовать за ними.
Дальше началась рутинная процедура. Ментат проверил наши слепки ауры — или что они там на самом деле проверяют. После этого нам предложили сдать оружие. Причём не только автоматы, но вообще всё: пистолеты, ножи, любое железо. Я подумал: правила есть правила, — и, вздохнув, передал всё своё добро в оружейку.
Удивило другое. После этого ментат по очереди задал вопрос: не осталось ли у нас ещё какого-нибудь оружия. Получив два уверенных «нет», он заметно расслабился, и мы пошли дальше.
Нас ввели в комнату, похожую на школьный класс. Столы — почти как парты. У стены — нечто вроде доски. Вернее, не доска, а белый экран.
— О, сейчас кино будем смотреть, — обрадовался Серый.
Было заметно, что он тоже нервничает и пытается скрыть это показной бравадой. А я вдруг вспомнил, что не сдал гранату. Я оставил её в рюкзаке у торговца и так и забыл про неё. Вспомнил только сейчас.
Интересно. Почему ментат не понял, что я соврал? Видимо, он оценивает не абстрактную истинность моих слов, а то, насколько я сам в них верю. А я ведь действительно был уверен, что сдал всё оружие. Да и чёрт с ним, если честно.
Вопрос в другом — что теперь с этим делать? Объясняться с мордоворотами совершенно не хотелось. Тихий говорил, что мы ещё увидимся — вот ему и скажу. Не знаю, кем он окажется в итоге, но почему-то уверен: он куда лучше поможет разобраться с этим вопросом.
«Достойные легионеры» никакого доверия у меня не вызывали. Серый выбрал парту посередине класса и уселся за неё. Мордовороты на такое самоуправство никак не отреагировали. Тогда я занял соседнюю парту.
Минут через десять в класс вошёл худой, невысокий мужчина с папкой под мышкой. Одет он был так же, как и все вокруг, и на поясе у него висел такой же короткий меч.
Он встал у экрана, окинул нас скептическим взглядом, хмыкнул — и начал урок. Во всяком случае, всё происходящее выглядело именно как урок.
— Меня зовут центурион Дохлый, — произнёс он сухо. — Обращаться ко мне следует именно так: центурион Дохлый. Меня не перебивать. Если появятся вопросы — ждите, пока я сам спрошу. Всем ясно?
Сказано это было твёрдо и безапелляционно. Его тон не предполагал ни возражений, ни уточнений.
— Вам, ребятки, невероятно повезло, — продолжил он, расхаживая вдоль парт. — Вы оказались в самом лучшем стабе из всех существующих. Можно сказать — в единственном, где установлен по-настоящему справедливый порядок. Он сделал паузу, словно давая нам время проникнуться сказанным.
— Вы спросите: как так получилось, что наш стаб, стаб «Единство», оказался лучшим? — Дохлый усмехнулся уголком рта. — А я вам отвечу. Всё дело в личности главы нашего стаба. Он произнёс это с подчёркнутым уважением.
— В абсолютно выдающейся личности. Такой, что рождается один раз в миллион лет. А может, и в десять миллионов. Глава нашего стаба — это наш Цезарь.
Он произнёс это слово с нажимом, почти торжественно.
— Именно благодаря мудрости, храбрости и выдающемуся организационному таланту нашего Цезаря мы сумели достичь невероятных высот. Но! — он поднял палец. — Самое приятное заключается в том, что мы, как любит говорить наш Цезарь, лишь в начале пути.
Дохлый снова сделал паузу.
— Но об этом мы поговорим позже. А сейчас я коротко расскажу вам об этапах славного пути нашего Цезаря и нашего стаба. Ибо Цезарь и стаб «Единство» — понятия неразрывные.
— Начнём с начала начал, — продолжил свой спич центурион Дохлый. — Представьте себе: наш Цезарь оказался в Улье совершенно один. Без оружия. Без экипировки. Без знаний о мире, в который попал.
Он сделал паузу.
— И! — Дохлый поднял палец. — Несмотря на подобное начало, пройдя через лишения, страдания и даже смерти, этот человек сумел подняться до по-настоящему великих вершин.
Я слушал эту ахинею и мысленно пытался оценить глубину той задницы, в которой оказался. В какой-то момент меня и вовсе пронзила мысль: а вдруг это килдинги? Ну а что — откуда мне знать, какие идеи бродят в головах у килдингов. Может, они тут древний Рим косплеят.
Но затем я вспомнил, как Тихий тогда, в самосвале, побледнел, услышав слово «килдинги», и немного успокоился. Тихий — явно один из местных. Судя по всему, тоже какой-нибудь центурион. А если он так напрягся из-за килдингов — значит, он точно не из них. Уже лучше. По крайней мере, приносить в жертву СТИКСу меня не будут. Наверное.
Тем временем центурион Дохлый продолжал разглагольствовать о великом и могучем Цезаре. Всё это выглядело бы смешно, если бы не пугало меня до колик. Полсотни единиц бронетехники к веселью не располагали. Как и физиономии наших мордоворотов — грубые, пустые, не отягощённые признаками интеллекта.
— Что за херню вы нам тут впариваете? — вдруг раздался голос Серого. — Какие ещё превозмогания? Я вот тоже оказался в Улье без оружия и экипировки. И чё? Почему вы меня не славите?