Страница 76 из 86
И сказал это так уверенно, будто уже договорился с половиной Улья. Учитывая рассказы Штриха о нравах в стабе «Единство», уверенность выглядела странновато. Но я прикинул и решил, что Тихий всё равно внушает больше доверия, чем Штрих со Скатом вместе взятые. Те, может, и покруче будут — хотя ещё вопрос, — зато Тихий, по крайней мере, спеком не балуется.
Штрих объявился буквально за сутки до каравана. Услышав новость, я рванул к нему домой. Он выглядел помятым, но довольным жизнью — как человек, который только что вылез из мясорубки и вдруг обнаружил, что у него всё ещё две руки, две ноги и даже голова на месте. Увидев меня, он сначала замер, потом расплылся в улыбке.
— Орёл, мать твою… Ты живой?
— Как видишь, — пожал я плечами. — И машина твоя живая. И винтовка тоже.
Тут он заулыбался уже по-настоящему. Так улыбаются люди, которым только что вернули кусок души.
Я вывалил на стол три пакета. Один с рубера и два с кусачей. Штрих тут же забурился в пакет с рубера, будто ребенок в новогодний мешок.
— Из рубера самый лучший спек получается, лучше только из элиты, — радостно прокомментировал он, копаясь в паутине.
Высыпал содержимое на стол. Спораны, горох, какие-то совсем непонятные штуки: толстые нити янтарного цвета, что-то вроде орехов с матовой кожурой.
— Жаль, жемчужины нет. В руберах иногда попадаются. Редко, но бывают, — вздохнул он, но без особой грусти. Видно было — и так доволен выше крыши.
Я сначала хотел спросить, что это за янтарные нити такие, но решил начать с более важного.
— Штрих, а мне с рубера ничего не полагается?
Он поднял голову так, будто я предложил ему отдать любимую винтовку в детский сад.
— В смысле?
— Ну… это же я его убил. Вернее, добил. И кусача второго тоже я. По идее мне же что-то за это положено?
Штрих нахмурился и полез в пакеты с кусачей. На этот раз высыпать ничего не стал, только перебирал пальцами.
— А где хабар с мелочи? — вдруг спросил он.
— Так это моя доля. Мы же так договаривались. Мелочь — мне.
Он недовольно поджал губы.
— Там ведь прилично должно было быть…
Я пожал плечами.
— С тем, что я принес, даже близко не сравнить.
Штрих опять зарылся в пакеты.
— А что с патронами?
— Потратил я патроны.
— Понятно… — протянул он каким-то странным голосом.
Потом поднял глаза.
— Слушай, Орёл, ты же понимаешь, что фактически этих тварей убила моя команда. Ты их только добил.
— Понимаю, — кивнул я. — Но, если бы не я, всё это осталось бы там.
Я кивнул на стол. Штрих хмыкнул — не то соглашаясь, не то наоборот.
— Давай так, братуха. Ты нам за патроны должен был. Считаем, что не должен. А мы тебе ничего не должны с рубера и кусача. Каждый при своём. Устраивает?
Честно говоря, я рассчитывал на большее. Но всплыли слова Тихого. Я через силу улыбнулся.
— Хорошо. Согласен.
— Ну вот и славненько, — сразу оживился Штрих. — Ты нас пойми, у нас потери, Иней вообще улетел в другой регион, группу заново собирать, расходы…
Я покивал с максимально сочувственным лицом. Хотя внутри только хмыкнул: ага, расходы у него. Прям слезы наворачиваются.
— Ладно, Штрих, пойду я. Мне завтра с караваном.
— С караваном? — он вскинулся. — Уже договорился?
— Не я. Мужик один со мной едет, обещал всё решить.
— Да фигня это, — отмахнулся он. — Никто пока не смог договориться. А тут какой-то мужик…
— Ну а вдруг.
Я сказал это лишь бы закончить разговор. Внутри уже чесалось уйти — слишком приторно всё выходило.
И вот тут что-то в Штрихе щёлкнуло.
Он посмотрел на меня не как на спасителя его винтовки, а как на человека, который только что слишком легко отдал деньги.
— Слушай, Орёл… — протянул он. — А ты что-то больно спокойно согласился.
— В смысле?
— В прямом. Любой нормальный рейдер за рубера глотку бы перегрыз. Торговался бы до хрипоты. А ты — раз, и «согласен». Даже не моргнул.
Я пожал плечами.
— Мне проблем не надо.
— Вот именно, — кивнул он, но взгляд стал холоднее. — Слишком тебе проблем не надо.
Повисла пауза. Штрих перебирал на столе спораны, будто считал их заново, и с каждой секундой лицо его становилось всё мрачнее.
— А это точно всё, что было в рубере и кусачах?
— Конечно всё, — я уставился на него. — С чего бы мне что-то прятать?
Он усмехнулся.
— Да просто странно. Рубер свежий, жирный. А добыча так себе. Ни жемчужины, ни редкой начинки… И ты такой добрый, что аж подозрительно.
Я почувствовал, как внутри неприятно похолодело.
— Ты на что намекаешь?
Штрих постучал пальцем по столу.
— Ни на что. Просто есть один способ снять все вопросы. Давай сходим к ментату. Расскажешь всё при нём — как убивал, что вытаскивал. Если правда за тобой, чего бояться?
Вот тут мне стало совсем обидно. Да и к ментату я как-то совершенно не планировал.
Я посмотрел на Штриха и понял простую вещь: если сейчас начну юлить, он окончательно решит, что я утаил часть добычи. А потом и вовсе придумает себе какую-нибудь черную жемчужину, спрятанную у меня под матрасом.
Ладно. К ментату так к ментату. Что я, в конце концов, теряю? Совесть у меня чистая, а врать я и так не собирался.
— К ментату так к ментату, — повторил я вслух.
Ментат сидел на воротах стаба, в своем обычном полусонном состоянии человека, который знает о тебе больше, чем ты сам. Выслушав, чего мы хотим, он даже не удивился — только лениво озвучил цену:
— Пять споранов.
— Я точно платить не буду, — сразу обозначил я позицию.
Штрих недовольно зыркнул на меня, но спорить не стал. Отсчитал пять споранов, сунул их ментату. Тот спрятал добычу в карман и повернулся ко мне.
— Рассказывай. Медленно и подробно.
Я в очередной раз завел свою пластинку: как ехали, как нарвались, как всех перемололо, как я остался один на один с недобитым рубером. Ментат слушал, не перебивая, только иногда щурился, будто проверял, не скрипит ли у меня в голове какая-нибудь лишняя шестеренка. Пару раз заставил повторить отдельные места, уточнял мелочи — где стоял, чем стрелял, сколько патронов ушло.
В общем, всё как в «Солнышке». Неприятно, но терпимо.
— Значит, ты рубера убил? — спросил он под конец.
Я кивнул.
Ментат уважительно покачал головой.
— Не каждый и на десятом уровне таким похвастается.
Потом прищурился:
— И как поделили хабар из головы рубера?