Орел - птица гордая

— Всё верно, — ухмыльнулся он. — Команда стоит ровно столько, сколько стоят её умения.

Я снова посмотрел туда, где стоял Иней… и не увидел никого.

Он растворился в лесу, и с моим уровнем наблюдательности искать его было бессмысленно.

Мне выдали полный магазин к автомату. Штрих и Клешня натянули странный камуфляж — ткань словно оживала, превращая их то в кусты, то в охапки сухих листьев. И мы двинулись вперёд.

— Слушай задачу, боец, — начал Штрих. — Сейчас выйдем к опушке. Мы рассредоточимся, заляжем и замаскируемся. Ты выйдешь на грунтовку и пойдёшь в деревню. Она прилетает раз в месяц, и мы чистим её перед перезагрузкой, чтобы твари не успели слишком отожраться. За месяц там обычно набирается пара кусачей и два-три десятка мелочи. Тебе они по зубам. Если что — прикроем.

Он говорил спокойно, будто объяснял маршрут прогулки.

— Не доходя до деревни метров сто, остановишься. Помашешь руками, свистнешь — привлечёшь внимание. В деревню не суйся. Не ближе ста метров. Когда пойдут, разворачиваешься и бежишь. Метров сто — не больше, иначе собьёшь дыхание и не сможешь нормально целиться. Отбежал — упал на колено и отстреливаешь по одному. Пока не появятся кусачи. Как появятся — ещё сто метров, и дальше это уже наша работа. Всё, что настреляешь, твоё. Но патроны вычтем из доли, так что очередями не жги.

Мы как раз вышли к опушке.

— Теперь надо заправиться.

Штрих достал знакомый цилиндрик из-под сигары, вытряхнул шприц, сорвал колпачок и вколол себе в бедро. Половину. Клешня повторил его движения.

— Хочешь? — Штрих протянул шприц мне.

Я мотнул головой.

— А зря. Эта штука делает тебя быстрее и сильнее. «В нашем деле без дури никак», — сказал он серьёзно, потом усмехнулся. — Впрочем, нам больше достанется.

Я отвернулся и пошёл к грунтовке. Через несколько шагов оглянулся. Моих напарников не было. Только здоровенный куст у края леса. Клешня. Штриха я так и не смог заметить.

Каждый следующий шаг давался всё труднее. Деревня пугала до дрожи.

«Вот, оказывается, что чувствует червячок на крючке».

Я остановился примерно в ста пятидесяти метрах и начал разглядывать дома. Свистеть не пришлось. Два заражённых, уровней по семь, выскочили сами.

Я упал на колено, прицелился и выстрелил. Потом ещё раз. Два выстрела — два трупа. А я и правда стал хорошим стрелком.

Пора бежать. До опушки было метров триста. Я пробежал примерно половину, развернулся и снова упал на колено. Их было много. Но я видел и больше.

Я выцепил глазами тех, кто повыше уровнем. В этот раз они не бежали впереди — видимо, были на другом конце деревни, когда прогремели выстрелы. До них метров двести. А ближайшая мелочь уже в семидесяти.

Ладно. Начнём с тех, кто ближе.

План Штриха работал. Я методично валил заражённых. Только лотерейщики оказались упрямыми — на четверых ушло по два-три выстрела, и не факт, что все сдохли. Могли просто отключиться и потом восстановиться. Надо будет добивать.

Тварей осталось меньше десятка. Патронов — ещё меньше, но у меня был пистолет и клевец, а мелочь выглядела не слишком страшно.

Я, как учили, сначала снял самых прокачанных. И в этот момент появились кусачи. От их вида сердце у меня дёрнулось.

Я не рискнул разворачивать к ним спиной. Побежал задом — вернее, зашагал так быстро, как мог. Естественно, споткнулся и рухнул.

Именно в этот момент мои напарники вступили в бой.

Один выстрел Штриха мгновенно успокоил левую тварь — кусач рухнул и начал судорожно дёргать лапами. Очередь Клешни срезала правого, но тот, похоже, ещё был жив.

Я с кряхтением поднялся и продолжил отстреливать мелочь, решив, что с кусачами справятся без меня.

И тут за спиной раздались крики и длинная очередь. Я обернулся — и внутри всё похолодело.

Огромный рубер насадил Клешню на руку и поднял его в воздух, как куклу. Клешня, вися на этой жуткой «вилке», всё ещё держал пулемёт и в упор лупил в тварь. Рубер вздрагивал от попаданий, но не отступал.

Штрих лежал метрах в пятидесяти и всаживал в монстра выстрел за выстрелом. Эти попадания рубер переносил уже куда хуже.

Он швырнул истерзанное тело Клешни в сторону и пошёл на Штриха.

Штрих стрелял до последнего — и в какой-то момент винтовка сухо щёлкнула. Пусто.

Он отбросил её и выхватил две гранаты. Рубер, пошатываясь, рванулся вперёд. Штрих выдернул чеки большими пальцами и бросился навстречу, дико крича.

Взрыв совпал с их столкновением. Рубера отбросило в одну сторону, а то, что осталось от Штриха, — в другую.

В ту же секунду из ниоткуда возник Иней. Он всадил в глаз руберу что-то вроде копья и начал колоть снова и снова.

Тварь сумела перехватить его руку и вырвала её вместе с оружием. Иней дёрнулся — и рубер второй лапой располосовал ему бок. Иней упал.

Рубер попытался встать. Он выглядел жалко и страшно одновременно. Один глаз был пробит, броня местами сорвана взрывом, из-под неё зияли кровавые раны. Тело было изрешечено пулями.

Монстр поднялся на колени — и рухнул лицом в землю.

Я стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Пока мы охотились на кусачей, эта тварь охотилась на нас.

Потом я вспомнил, что на меня вообще-то бежала толпа заражённых. Оглянулся — никого.

Ну да. Тут же рубер. Причём не мёртвый.

Если он сейчас очнётся…

Надо добить.

Подходить было страшно, но тварь лежала затылком вверх. Споровый мешок — где-то там. С пяти метров попасть в цель размером с мандарин — реально.

Я двинулся вперёд. Проклятье. Мешок оказался прикрыт костяным наростом. Я обошёл рубера по дуге.

Нашёл. Снизу споровый мешок ничем не прикрыт. Я прицелился.

Выстрел. Промах.

Взял пистолет двумя руками.

Ещё выстрел. И ещё.

Есть. Я видел, как пуля вошла куда нужно.

Но системки не было. Что-то было не так, победа не засчитывалась.

И тут меня накрыло понимание. Кусач. Тот, в которого Клешня влупил очередь. Он мог быть ещё жив.

Я рванул к пулемёту, подхватил его и побежал. Кусач лежал, дёргаясь. Я подошёл почти вплотную, навёл ствол в глаз и дал очередь. Тварь дёрнулась — и обмякла.

В ту же секунду посыпались системные сообщения о победе.