Орел - птица гордая

И, не дожидаясь ответа, рванул к реке. Яра, которая уже бросилась было к нам, мгновенно поняла команду и тоже сорвалась с места. Я — за ними. И тут Дед споткнулся. Нога у него подломилась, и он рухнул на землю. Только сейчас я заметил, что вся правая штанина у него залита кровью. Я подскочил к нему, пытаясь поднять. Кожей чувствовал, как утекают секунды — драгоценные, последние. Ещё чуть-чуть задержки — и всё. Дед кое-как поднялся и, опираясь на моё плечо, заковылял вперёд, прыгая на одной ноге. Второй рукой он всё ещё сжимал топор, нелепо размахивая им для равновесия. В этот момент к нам подбежала Яра и подхватила Деда с другой стороны. Втроём мы, как могли, рванули к воде.

До реки добрались почти бегом — если то, что происходило, вообще можно было назвать бегом. Не останавливаясь, с ходу, мы вломились в воду и рванули вперёд, даже не пытаясь оглядываться.

Как выяснилось, плавать я умел. Если бы не мокрая одежда, кроссовки и, главное, рюкзак, я бы вообще плыл неплохо. Да и с этим всем я, в принципе, справлялся — если бы не Дед. Похоже, забег к реке вытянул из него последние силы. К тому же, как сказала Яра, он потерял слишком много крови. Стоило нам перейти от бега к заплыву, как у Деда будто выключили питание. Он сразу обмяк, начал заваливаться и то и дело норовил потерять сознание.

Если бы не Яра, я бы один точно не справился. Несмотря на подросшие силу, ловкость и выносливость. Бежать с грузом на спине и поддерживать Деда у меня ещё получалось, а вот тащить его вплавь — уже нет. Яра действовала быстро и чётко. Она сняла с Деда рюкзак и повесила его на себя. Потом мы перевернули Деда на спину и поплыли, стараясь держать его голову так, чтобы вода не заливала лицо.

Несмотря на двойную нагрузку — два рюкзака и раненого — Яра держалась уверенно и шла ровно. Гораздо лучше меня. Прокачанные статы — это, оказывается, действительно круто. Главная неприятность ждала нас на середине реки. На том берегу уже собралась делегация по встрече. Почти десяток низкоуровневых заражённых стояли у воды и с живейшим интересом наблюдали за нашим заплывом.

— Что будем делать? — спросил я у Яры. Она задумчиво следила за заражёнными на том берегу, будто прикидывала что-то про себя.

— А что мы можем сделать? — пожала она плечами. — Будем плыть по течению. В прямом смысле.

— Ниже по течению, — уточнил я.

— Там дальше поворот. Может, повезёт.

— И нас будет ждать роскошная яхта? — попытался я пошутить.

— Нам бы бревно, — сухо ответила Яра. — Или хотя бы корягу.

Мой юмор, ожидаемо, не зашёл.

— Ладно, плывём.

— Силы не трать, — сказала она. — Держимся середины реки и даём течению делать своё дело.

Река повернула, и течение слегка ослабло.

Я машинально поднял голову — и сначала даже не понял, что именно вижу.

Далеко впереди, почти на границе видимости, посреди воды что-то темнело. Я прищурился, чтоб получше разглядеть, при этом стараясь не сбиться с ритма гребков. Неужели нам наконец, повезло и это еще один остров.

— Яра… — выдохнул я.

Она молча посмотрела туда же. Секунду, другую.

— Вижу, — сказала она наконец.

Значит мне не привиделось. Это и правда остров, только до него ещё нужно было доплыть.

Последние метры до острова я плыл уже на одном упрямстве.

Если в начале заплыва спина лишь намекала на грядущие проблемы, то теперь мой стартовый дебафф развернулся во всю ширь. Тем не менее я доплыл. Выбраться на берег оказалось отдельной пыткой. Ноги плохо слушались, тело будто налили свинцом. Яра что-то говорила — кажется, про то, что нужно осмотреться, — но мне было уже всё равно. Я кое-как доковылял до ближайших деревьев и рухнул на землю, свернувшись калачиком.

— Эй… — Яра присела рядом. — Ты чего?

— Отдыхаю, — выдавил я.

Она помолчала пару секунд.

— Так не отдыхают.

Я попытался перевернуться на спину — и тут же зашипел сквозь зубы.

— Вот именно, — мрачно сказал я.

— Болит? — уже без лишних слов спросила Яра.

— Очень.

Она нахмурилась.

— Рана?

— Хуже.

— Объясни.

Я закрыл глаза. В прошлый раз откровенность вышла мне боком. Но сейчас было уже всё равно.

— Стартовый дебафф, — сказал я глухо. — По позвоночнику ударило.

Слова дались тяжело. Как будто и их пришлось занимать в долг.

— Шевелиться могу. Пока. Но каждый раз — через боль. И дальше будет только хуже.

Яра нахмурилась, присела рядом, внимательно посмотрела на меня — не как на бойца, а как на человека.

— Никогда о таком не слышала. — Она помолчала. — Помочь-то можно?

— Живчик… — выдохнул я. — Говорят, помогает.

— Ясно, — устало сказала она и провела ладонью по лицу. — Давненько мне не приходилось выхаживать сразу двух мужчин.

В голосе не было ни шутки, ни раздражения — просто констатация факта.

— Ладно. Лежи. — Она уже поднималась. — Я займусь живчиком. Вас обоих надо отпаивать.

Яра отошла, а я остался лежать, глядя в листву над головой и стараясь не думать о том, сколько ещё смогу вот так — просто лежать. Рядом лежал Дед. Яра не стала тащить его куда-то без меня. Видимо, и сама выдохлась. Дед был без сознания. Я смотрел на него с неожиданной завистью. Потеря сознания мне, к сожалению, не грозила. Спина болела всё сильнее. Лежать было чуть легче, чем шевелиться, но ненамного — боль просто становилась другой, глухой, тянущей.

Примерно через полчаса вернулась Яра с двухлитровой бутылкой живчика. Я пил эту мерзкую жидкость маленькими глотками, не сводя глаз со шкалы спорового баланса. Когда нужное количество ушло, закрыл глаза и замер, ожидая хоть какого-то чуда. Чуда не случилось. Стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

— Полегчало? — спросила Яра.

— Немного.

— Сможешь помочь мне напоить Деда?

Я тяжело пополз к нему. Следуя её указаниям, уложил голову Деда себе на колени, так, чтобы он не захлебнулся.

— Откуда ты знаешь, сколько живчика ему надо?

— Грамм двести будет в самый раз.

Она помолчала и добавила тихо:

— Откуда знаю? Часто приходится выхаживать раненых. Слишком часто.

Напоив Деда, каждый занялся своим. Я снова устроился на земле, свернувшись калачиком. Яра, насколько я понял, занялась лагерем — развешивала одежду, пыталась хоть что-то просушить. С меня она тоже сняла куртку. Футболку и штаны трогать не стала.

— Ты не простудишься, — сказала она. — У иммунных простуды не бывает.