Орел - птица гордая

Глава 11

Мы уже часа три топали через подлесок. Мост давно остался позади. Вместе с той бешеной Синеглазкой, которая носилась по нему как ненормальная и успевала одновременно стрелять, командовать и огрызаться на меня.

Сейчас её будто подменили. Шла спокойно, без спешки. Иногда вдруг останавливалась, прислушивалась, смотрела по сторонам. На мои вопросы отвечала одинаково:

— Тихо.

Причём таким тоном, что продолжать сразу расхотелось.

У меня уже начинала побаливать спина. Да и шея затекла от постоянного напряжения. Когда впереди наконец показалась маленькая полянка, я обрадовался ей чуть ли не как родному дому.

— Привал, — коротко бросила Синеглазка.

Я тут же прислонился к дереву и с облегчением выдохнул. Наконец-то.

А потом она как ни в чём не бывало стянула через голову сарафан.

Я аж моргнул.

Осталась в одних трусиках. Ее маленькая крепкая грудь притягивала взгляд. Девушка не могла не видеть моей реакции, но ее это совершенно не смущало. Словно для неё это было абсолютно нормально, а вот мои квадратные глаза — нет.

Она смотрела на меня наслаждаясь моей реакцией. Уголок губ сразу пополз вверх.

— Нравлюсь? — спросила она спокойно.

— Угу, — честно признался я. — Очень.

— Вижу.

Она потянулась, разминая плечи. Неторопливо так. Я честно попытался смотреть куда-нибудь в сторону, но получалось плохо.

— Ты мне, кстати, тоже нравишься, — сказала она вдруг.

Я даже немного приободрился.

— Да? Тогда, может того…

— Может — что? — сразу развеселилась она.

— Ну… это самое…

Синеглазка тихо фыркнула.

— Это самое он захотел. Прямо посреди леса.

Подошла ближе и склонилась, почти касаясь губами моего уха. Дрожь пробежала по моему телу. Я решил, что сейчас, вот сейчас …

Она начала говорить волнующим чуть хрипловатым голосом, который сам по себе мог свести с ума.

— Скажи пожалуйста, Орел, тебя когда-нибудь жрали живьем?

Смысл фразы дошел настолько противоречил обстановке, что дошел до меня не сразу, а когда дошел … я вдруг вспомнил кривые зубы мерзкой твари, что впиваются в мое лицо. Адскую боль от десятков челюстей, что отрывают куски меня. Весь мой сексуальный настрой мгновенно слетел, как не было.

Она заметила это отпрянула и весело засмеялась.

— Вот. Уже лучше. Значит, мозги всё-таки работают.

Синеглазка присела возле рюкзака и начала копаться внутри.

— Запомни простую вещь, Орёл. В Улье расслабляться можно только тогда, когда кто-то другой стоит на стрёме. И то не всегда.

Сказала она это спокойно, будто объясняла очевидную вещь маленькому ребёнку, продолжая деловито копаться в рюкзаке. Из рюкзака появился легкий камуфляжный костюм, за ним последовала футболка. Футболку девушка тут же надела на себя. Она была ей великовата, но смотрелась обалденно. Хотя очарование момента, конечно исчезло. После она извлекла пару берцев. Похоже, кто-то очень основательно ограбил туристический магазин.

— Всё, что успела стянуть, — бросила она буднично, будто речь шла о хлебе и молоке. — По лесам в сарафане долго не протянешь.

Она выпрямилась и начала одеваться прямо передо мной, не торопясь и без намёка на стеснение. Но и без игры. Просто привычка — на неё смотрят, она этого не боится, и ей всё равно, какое впечатление производит. Её тело было частью её силы, но сейчас она пользовалась им так же практично, как ножом или аптечкой.

Зрелище одевающейся Синеглазки выглядело до нельзя сексуально, при этом она ни разу на меня не взглянула. Непонятно. Вряд ли девушка, даже оставаясь одна, будет одеваться с такой манящей пластикой движений. И при этом ей будто вообще нет дела до того, как я на это реагирую.

И всё же было в её движениях что-то вызывающее, почти нарочито спокойное, как у человека, который привык выбирать, кому позволить приблизиться… и когда. Последним из рюкзака она вытащила огромный охотничий нож в пижонских ножнах. На секунду задумалась — и без малейшего колебания располосовала этим ножом свой сарафан на широкие ленты.

— Не успела носочками обзавестись, — вздохнула она, наматывая самодельные портянки так, будто делала это сотни раз.

Затем затянула на поясе армейский ремень, подогнала кобуру. Передёрнула затвор автомата, загоняя патрон в патронник и сняла автомат с предохранителя. Ну конечно, предохранитель ведь придумал тот же трус что придумал тормоза. Автомат она закинула на плечо каким-то непривычным способом. Ствол смотрит вниз под углом, рука лежит на пистолетной рукояти. Зачем так — я не понял. Впрочем, до этого момента Синеглазка вела себя так, будто точно знает, что делает, так что лезть с вопросами я не стал.

После всех её манипуляций рюкзак заметно уменьшился. Да и сама она теперь выглядела совсем иначе. Камуфляж, ремни, автомат. Не как девчонка, случайно напялившая чужое снаряжение, а как человек, который таскает всё это уже давно.

Она протянула мне нож в ножнах.

— Держи. Только не посей.

Следом сунула полицейскую дубинку, которую до этого я видел в машине.

Потом отошла на шаг и критически меня оглядела.

— Ну и чучело, — вынесла она вердикт. — Ладно. Сойдёт.

Я на всякий случай промолчал.

— Теперь слушай сюда, — продолжила она. — Из пистолета стрелять умеешь?

— Без понятия.

— Ясно. Доставай.

Я вытащил пистолет из кобуры.

Дальше она начала быстро показывать, что и как делать. Где предохранитель, как держать оружие, как менять магазин. Без длинных объяснений. Показала — повторяй.

Я повторял.

Вытащить пистолет. Снять с предохранителя. Навести. Снова убрать.

Потом ещё раз. И ещё. Потом обратно — предохранитель, кобура.

— Сойдёт, — вынесла она приговор. — Теперь загоняй патрон в патронник. Есть. Поставь на предохранитель. Убрал.

Она помолчала секунду, будто мысленно выстраивая маршрут, и продолжила:

— Дальше так. Идёшь за мной в четырёх — пяти шагах. Строго след в след. Смотри под ноги, не шуми. Голову крути постоянно, слушай всё вокруг. Задняя полусфера — твоя. Сзади к нам никто не должен подкрасться.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— Стреляешь только в самом крайнем случае. Усек? На звук выстрела сбежится вся местная мерзость в радиусе километра. Нам это не нужно.

Я кивнул.

— Увидел угрозу — тихо шипишь. Типа «шшш». Не волнуйся, услышу. Дальше — слушаешь мои команды и не импровизируешь.

Она наклонилась, подняла с земли полицейскую дубинку и кинула мне.