Надежда

— Маша! — еле сдерживая свою ярость, сквозь зубы цедит моя сестричка, напоминающая мне быка перед красной тряпкой. Опирается боком о стену и нервно собирает свои темно-каштановые волосы в хвост, чтобы те не лезли в лицо. — Из-за твоей безалаберности мы снова везде опоздаем, — она произносит неоспоримый факт, но я честно стараюсь быть взрослой. — Вызывай такси, — психует, снова распускает свои волосы, трясет головой, удерживая в зубах резинку и снова их собирает.

Я бы вызвала, если б знала, где мой телефон. Времени очень мало, поэтому я сразу бросаюсь в пропасть под названием Надеждин гнев.

— Надечка, милая, только не ругайся, — подлетаю к ней, обнимаю и начинаю тараторить, чтобы сестра даже не успела вставить слово, — я стану взрослой и ответственной, но не сегодня, прости меня пожалуйста, вызовим такси с твоего телефона и полетим, всё успеем, все сможем. Ты же у меня такая умничка, такая разумничка, — глажу её волосы, убирая непослушные локоны от лица, обхожу её и встаю за спиной.

Собрав все пряди, быстро заплетаю ей косу и закрепляю резинкой. После этого вручаю сестре костыли и тихонько толкаю вперёд. К счастью Надя решает, что сейчас неразумно меня отчитывать, без лишних вопросов отдает мне свой телефон, я забираю его и быстро делаю заказ. Уже через три минуты нас будет ждать машина, поэтому схватив пальто Надежды, провожаю её к двери, закрываю на ключ замок. Пока ждём лифт помогаю ей одеться. Надя морщится, явно переваривает негативные эмоции, страшно нервничает, но молчит, за что я, кстати, ей очень благодарна.

То, что я взбалмошный безответственный ребёнок, я и так знаю. Мне не всегда хватает терпения быть взрослой, в такие моменты я себя очень ругаю. А сегодня я променяла сестру на парня, хоть и симпатичного, так и еще умудрилась потерять телефон. Похвалить меня не за что.

Опаздав всего на пять минут, мы влетаем к доктору, насколько позволяют Надины костыли. Они с врачом начинают разговор, а я проваливаюсь в себя, слушая краем уха, о чем идет речь. Уловить мысль получается плохо, половину слов я не понимаю. Слышу только операции, реабилитации и деньги, деньги. Чёртовы деньги! Где их столько взять?

После аварии поначалу все думали, что обошлось: пара ссадин, ушибы — пустяки. Надя и сама верила, что всё в порядке. Но вскоре начались проблемы со зрением. Сначала перед глазами появилась лёгкая пелена, потом контуры предметов стали расплываться, будто фокус медленно сбивался. А потом мир и вовсе сжался до серого пятна — лишь едва угадывались свет и тень, словно сквозь мутное стекло, которое становилось всё непрозрачнее. Сначала не связывали это с аварией, грешили на стресс, накопившуюся усталость. Но обследование показало: из-за травмы развились проблемы с сетчаткой. Наде сделали срочную операцию, и вроде бы стало лучше — она снова начала различать силуэты. А через несколько недель она запнулась, не удержалась и упала. Перелом пальца стал не самой большой бедой: Надя вдруг сказала, что мир опять расплывается. Врач объяснил, что удар мог спровоцировать ухудшение — патологический процесс пошёл заново.

Я разрываюсь между работой, учёбой и Надей. После того случая, надолго её оставлять боюсь. И мне её очень жалко, я стараюсь её веселить, иногда даже специально веду себя как ребёнок, чтобы сестра чувствовала свою значимость. Она, конечно, молчит, но я же вижу как иногда её накрывает отчаяние.

Доктор уводит Надю в другую комнату, я слышу тихие команды врача, они задерживаются на минут двадцать, переходя от одного аппарата к другому. Потом с помощью медсестры проводят какие-то процедуры, я зажмуриваюсь от страха, потому что плохо переношу всякие медицинские манипуляции. Я чувствую боль родного человека, но не даю себе погружаться в отчаяние. Мы должны справиться, по-другому никак.

Наконец-то, они возвращаются, доктор помогает сестре присесть на стул. Вижу, что она расстроилась, сидит, сгорбившись, и по щекам текут слезы. Хочу её обнять, но Надя отодвигает меня рукой, её плечи содрогаются в безмолвном рыдании. Мне ужасно страшно и больно видеть её такой. Я смотрю на доктора, пытаюсь по взгляду понять, что случилось, найти ответ, но его лицо непроницаемо, по крайней мере прочитать его эмоции у меня не получается.

— Надежда, — врач берёт за руку мою девочку, — послушайте, не закрывайтесь, пожалуйста, — он останавливается, подбирая слова, — вам надо найти занятие, чтобы стены квартиры не раздавили вас морально. Я понимаю, что зрение пока не восстанавливается из-за осложнений и это тревожит, — ровно продолжает доктор, не отводя взгляда. — Сейчас мы не можем сказать наверняка, понадобится ли повторная операция. Если всё же потребуется, она будет платной. К сожалению, по квоте ожидание может затянуться, а в таких случаях время играет против нас.. Вам нельзя отчаиваться. Подумайте, чем вы занимались раньше? Что вам приносило удовольствие?

Мне нравится, что говорит врач, его слова меня вдохновляют, я подсаживаюсь ближе к сестре, и обнимаю за плечи:

— Наденька, — беру её за вторую руку, — правда, давай что-нибудь придумаем, помнишь ты танцевала? Давай попробуем? — с надеждой спрашиваю я, вытирая рукой слёзы, которые ручьём текут по её щёкам.

— Танцы! — с энтузиазмом подхватывает доктор, — это отличная идея! Попробуйте, пожалуйста, даже в качестве терапии. Вы себя убиваете этим ожиданием. Болезнь переносится легче, когда вы находитесь в кругу людей, у которых подобные проблемы. Знаете сколько человек занялись спортом и стали участвовать в Параолимпиаде. Есть спортивные танцы для людей с ограниченными возможностями. Надежда? — он смотрит на девушку, пытаясь понять доходят ли его слова до неё.

— Какие ограниченные возможности, — всхлипывая, произносит сестрёнка, — я беспомощна, я .., да я элементарно не могу одеться, по дому с трудом без Маши хожу. Ни поесть, не попить. Костыли ещё! — хватает палки и откидывает их в сторону, они с грохотом падают на пол, отчего я вздрагиваю. — Я умру, если это со мной навсегда! — в сердцах говорит Надя.

Я не сдерживаю слезы, обнимаю сестру, целую, прижимаю к себе и шепчу, что мы справимся. Мы не можем не справиться, потому что мы сильные, хотя чувствую, что катимся в пропасть отчаяния вместе.

Доктор дает визитку психолога, который как раз ищет людей с ограниченными возможностями и помогает адаптироваться в спорте. Я хватаюсь за эту идею, как за спасительную ниточку, забираю бумаги и мы уходим.