Надежда

— Я занял у отца, потом отдашь, — негромко отвечает Слава, слышится какое-то шуршание, тихий голос Загурской.

— Спасибо, — говорить больше не хочется, надо прикинуть и оценить свои финансы, быть должным я не люблю, тем более им двоим. В другой жизненной ситуации, я б даже не задумался над этим, но не сейчас.

Отключаюсь, в голове крутится мысль о том, где взять деньги. Горько усмехнувшись, думая, что как хорошо, что мы перевели своих детей из танцевальных групп к своим конкурентам на полгода. Я сначала решил, что это была плохая идея, потому что был велик риск потерять учеников, но сейчас понимаю, что она была самая лучшая. Поискав билеты на ближайший рейс, понимаю, что либо очень дорого с пересадками, либо нескоро смогу попасть домой. Мелькает шальная мысль остаться здесь и просто отправить Славке деньги.

От перенапряжения и стресса, накопившегося за день, начинают ныть виски. Зажмуриваясь, растираю их с силой, но это не помогает.

Пока говорил по телефону и искал билеты, оказалось, что зашёл в тупик, решаю вернуться к центральной аллее, по крайней мере там недалеко был вход в метро. Всё-таки идея остаться здесь не такая ужасная, как показалась мне сначала. Проваливаясь в свои мысли, которые вперемешку меня атакуют, не замечаю как дохожу до центральной дорожки, где людей становится намного больше. Все спешат по своим делам, толкаются, кто-то смеётся, кто-то ругается, жизнь кипит.

«Но не у меня..», — снова погружаюсь в горечь разочарования.

«Глаза какие-то неестественные, — почему-то вдруг приходит на ум мысль о Маше. — Линзы, ей богу, ну не бывает радужка такого цвета, необыкновенного, зеленого-зеленого».

Рыжая идет впереди меня спиной вперёд, раздает листовки.

— Ты не боишься упасть? — спрашиваю я, поравнявшись с ней.

— А если идти вперед спиной, можно прийти во вчерашний день? — увидев меня, она улыбается, взгляд загорается, как будто она проснулась и отвечает вопросом на вопрос, спотыкается и начинает падать.

Моя реакция срабатывает моментально, я её ловлю, обнимаю за талию и успеваю выставить вперёд ногу, чтобы не упасть самому. Оказавшись лицом к лицу, замираем, глядя друг на друга. Маша закрывает глаза и тянет губы в поцелуе, я поддаюсь её влиянию, кажется еще мгновение.

«Чёрт! Что ты творишь?» — закрываю глаза и отворачиваюсь.

Момент упущен… Встаю ровно, чувствую как в руках дрожит хрупкое тело девушки, она обнимает меня за талию, кладёт голову на грудь, так и стоим посреди дороги. Уткнувшись носом, вдыхаю цветочный аромат её волос, отчего отчаяние наваливается на меня с новой силой. От неё пахнет жизнью, радостью, а мне хочется раствориться и исчезнуть. Может в другой жизни или при других обстоятельствах, мы бы могли продолжить, но не сейчас. Понимаю, что лучше нам разойтись и не дарить надежду девочке, но не могу, я как будто, приклеился к ней. У неё начинает звонить телефон, она нехотя отлипает от меня, смотрит с досадой на экран, быстро отходит в сторону, что-то отвечает короткими фразами. Разговор не занял и минуты, Маша кладёт аппарат в карман пальто и возвращается на её лице отображается вселенская печаль и обида, как будто, у маленькой девочки отобрали конфету.

— Мне срочно надо уйти, — чуть не плача бурчит Маша, — обещай, что еще придёшь? — смотрит на меня с надеждой, кажется даже в уголках глаз появляются слёзинки.

Не дожидаясь ответа, подлетает ко мне, вставая на носочки, целует меня в губы и убегает, теряясь в толпе. Это легкое касание на меня подействовало как разряд молнии, я не могу пошевелиться, чувствую фруктовое послевкусие её помады, медленно облизываю губы.

Что ж ты делаешь со мной, рыжая ведьмочка? Отпусти меня и живи свою лучшую беззаботную жизнь.

Оглядываюсь по сторонам, уже хочу идти дальше, но в траве возле того места, где меня оставила Маша замечаю какой-то оранжевый предмет. Наклоняюсь и подбираю телефон, обычный китаец с ярким чехлом, повертев в руках, нажимаю на кнопки на боковых панелях, смотрю на экран и вижу Машу, которая застыла на фото с безумной счастливой улыбкой.

«Наверно, это судьба…, рыжая, еще увидимся?».

Глава 4. Мария.

Пришлось оставить того красавчика посреди улицы — сейчас не до него. Бегу к сестре: бросить Надю я не могу. Авария, которая произошла три месяца назад, стала толчком к потере зрения — она теперь почти ничего не видит. Время идёт, а врачи не дают чётких прогнозов, отделываются осторожными фразами. От этого на душе неспокойно.

Я обещала ей вернуться к шести, чтобы вместе приехать на приём. А сама отвлеклась и потеряла счёт времени. Теперь бегу, перескакивая через ступеньки, и надеюсь, что успею. Надо успеть — Надя ведь ждёт.

Сестра мой единственный человечек, который всегда со мной рядом, не считая дяди. Мы с ней остались вдвоем три года назад, когда в результате несчастного случая погибли наши родители. Мне тогда было пятнадцать, а Наде двадцать три. Ей пришлось в миг повзрослеть и взять ответственность за меня, причем на пике самого бунтарского подросткового возраста. Я не понимала за что мне досталась такая судьба, винила весь мир и делала всё, чего меня просили не делать. Ну и натерпелась она от меня. Дядя, брат мамы помогал нам чем мог, но он был всё время занят на работе, поэтому не всегда приходил на помощь. Но вытаскивал меня с отделения полиции после драк, в процессе занимаясь моим воспитанием своими своеобразными методами с привлечением своих студентов. Он преподавал в университете и работал в полиции. А Наде в такие моменты мне было звонить страшно. Потом мне резко пришлось повзрослеть самой, когда моя сестра получила серьёзную травму, теперь я стала для неё проводником в жизни в прямом и переносном смысле.

Бегу к подъезду, хочу посмотреть время, проверяю карманы и понимаю, что там пусто, смотрю еще раз, пальто, джинсы, нигде нет моего телефона.

«Блин, не хватало еще этого, денег и так впритык, и Надя точно не обрадуется, что придётся потратиться на новый смартфон, если я не найду старый», — мысли крутятся в голове, но стараюсь об этом не думать, главное сейчас успеть. В квартиру я буквально влетаю, запыхавшись, с порога кричу своей сестре:

— Нади́, я.. — пытаюсь отдышаться, сгибаюсь пополам, так стою, выравнивая дыхание, — погнали, Надь, я пришла, — смотрю, как моя сестра, не спеша, выходит в коридор, опираясь руками на костыли. Она успела уже одеться, явно меня заждалась и настроение у неё от моего опоздания не самое замечательное.