Страница 3 из 7
Босс дёргается назад от неожиданности, вскидывая брови и опуская уголки рта. Впервые я себя так веду. Наверное, потому что терять больше нечего. И накопилось. Пыхчу, краснею, сдуваю обесцвеченную прядку, которая вечно лезет в глаза.
– Ты что, девственница? – спрашивает босс вкрадчиво, почти шёпотом, как будто я в страшном грехе призналась. Фиолетовые глаза при этом медленно расширяются.
И это заставляет меня гореть. Да, согласна, под тридцатку быть девственницей уже как-то… не гордо. Но я хотя бы не сплю с первыми встречными, лишь бы плеву порвать, и вообще не готова заниматься любовью без любви, как те чайки, что босса удовлетворяют периодически прямо в офисе.
– Охохо, Светыч, вот это новость, – он запрокидывает голову и смеётся.
А я хлопаю ресницами, инфракрасная от стыда. Ляпнула же…
– Что в этом смешного? Это ваша вина, между прочим. У меня после работы ни минуты на себя не остаётся, – давлю дальше. Ведь так и есть. Я пришла сюда совсем зелёной, сразу после универа.
Интересно самой, на что я рассчитываю? Что в нём проснётся совесть? Жалость? Босс такие чувства вряд ли хоть раз в жизни испытывал.
– Готов свою вину загладить. Могу лишить тебя девственности, если невтерпёж. Тогда ты успокоишься? – он поднимает игривую бровь и сверкает глазами.
Они кажутся мне ультрафиолетовыми. Выжигают на мне смущение, как солнце – загар на коже. Припекает очень. Не знаю, куда себя девать и как реагировать на подобное предложение. Босс, конечно, частенько отпускает шутейки ниже пояса, но давно это меня так не трогало. Иммунитет против похабщины сбоит.
– Эрик Альбертович, я не шучу. Я увольняюсь, – расправляю плечи и поднимаю подбородок. Ущемлённое достоинство во мне всё-таки просыпается. – Мне не девственности лишиться надо, а семью завести. И у меня сегодня свидание. Я больше не намерена оставаться сверхурочно.
Босс резко встаёт. Скрип кресла режет уши. На нашем этаже тихо, потому что все остальные директора разошлись по домам и их помощники тоже. Одни мы тут… живём.
– Ты че, Светыч, кинуть меня хочешь? В самый сложный период, когда у нас сразу три больших проекта висят?! – он обходит стол и нависает надо мной штормовой тучей.
Даже на каблуках я достаю максимум до его подбородка и дышу в кадык, который на глотке угрожающе поднимается и опускается, словно рычаг. Сейчас сигнал долетит до мозга его хозяина, и мне п-и-и-и-сец.
Глава 3.
– Не понял, ты бессмертная, что ли? – усмехаясь, босс окидывает меня взглядом сверху вниз и обратно. И всё во мне сжимается, особенно булки. – Где эликсир добыла? Поделись.
– Вы все шуточки шутите, а мне не до смеха, – пищу сдавленной глоткой, но плечи опускаю. Вроде пока никто на мои булки не посягает. – У меня свидание. Не хочу опоздать. Так что подпишите заявление.
Прижимаю к каменной груди листок ладонью. Босс поднимает бровь и опускает взгляд.
– Ладно, Светыч, давай поговорим, раз ты сегодня такая серьёзная, – он кладёт свою руку поверх моей. Хватка чугунная – сожмёт мои пальцы и переломает все разом, не напрягаясь.
– Некогда мне, – набираюсь храбрости и пытаюсь вырваться, но босс не даёт.– Пустите! Я вам не рабыня! Мой рабочий день закончился.
– Светыч, ты чё резко ломаться-то начала? – он только сильнее меня к себе прижимает и склоняет голову, смотрит глаза в глаза. – Тебе больничный дать, башку поправить?
От него несёт пряностями, кориандром, корицей и гвоздикой вместе, вперемешку с чем-то ещё. Ох, не могу, кайфую от этого запаха. Сама же его выбирала. Жаль, босс нечасто подходит так близко, что я могу его учуять. А сейчас меня накрывает им всю. Мозг вот-вот взорвётся от наслаждения.
Блин, не о том я опять думаю.
– Я же вам сказала, ничего мне не нужно. Я ухожу! Навсегда! – мотаю головой отчаянно и добавляю спокойнее. – Через две недели.
– Это из-за помощника, да? Того, Сидорова? – босс вздыхает и даже смотрит снизу с извинением. – Не хотел тебе говорить,но этот ублюдок сфоткал твои трусы под юбкой и дрочил на них в туалете.
– Что?! – вот это шок.
– Еле сдержался, чтобы его не покалечить, – босс и сейчас сжимает кулаки опасно туго.
Фуу! А я-то Сидорова самым адекватным считала. Он у меня единственный из пяти, кто испытательный срок прошёл. Все остальные даже кофе нормальный приготовить не могли, как босс любит, а этот с первого раза запомнил, что у босса аллергия на мед. Но Эрик Альбертович выгнал его без объяснения причин. Тема помощника, призванного избавить меня от рутинных задач, на этом была закрыта. И я в очередной раз убедилась, что и не собирался босс вовсе мне помощника нанимать. Опять разыграл меня, только забот добавил, посмеялся и забыл. А тут вот оно что…
Действительно, лучше бы я этого не знала. Какая мерзость!
Впрочем, сейчас уже не имеет значения.
– Да плевать на этих помощников, – протираю ладонью лицо. – Я не из-за этого увольняюсь. Я просто больше не хочу здесь работать.
Босс разглядывает меня внимательно, а потом кладёт руку на моё плечо и фальшиво изображает сожаление.
– Бедняжка-страдашка, кажется, зря ты воздерживалась до сих пор. Неудовлетворение теперь проявляется самым неожиданным образом. В твои-то годы надо сексом заниматься хотя бы для здоровья.
– Что?! Какие годы? Да я младше вас на пятнадцать лет! Вы!.. – надуваюсь от возмущения, как воздушный шар. Только вместо гелия – гнев.
Представляю, как взрываюсь, и все ошмётки летят в босса. Пусть подавится, мизогинист фигов!
– Пару дней отлежись, так и быть. Удалённо поработаешь, – сперва сжав мою ладонь, некрепко, даже мягко, а затем отпустив, босс хлопает меня по плечу и возвращается к столу. – Купи себе крепкий дилдо2[2]и еще чего-нибудь. Пусть будет внеурочной премией.
Боже, какая пошлость! Стыд уже из ушей льётся.
– Вы больше меня своими премиями не купите!
Так-то за пять лет я приобрела всё, чего хотела: права получила и машину купила, квартиру отремонтировала, зубы вылечила, лазерную коррекцию зрения сделала, побывала в десятках стран. Мне только любви для счастья не хватает. Не резинового фаллоса, а настоящего мужского… внимания. И поддержки.
Босс резко разворачивается, и я шугаюсь, как собачонка.
– Светыч, признайся, кто тебя обоссал? Накажу! – квадратное лицо корчится.
– Что? Никто на меня... С чего это?.. – я в полном недоумении, аж передёргивает.